Рассмотрим теперь работу некоторых из великого множества премудро созданных сенсорных систем – своеобразных "окон" в мир у птиц.

Из пяти классических органов чувств для большинства видов птиц наиболее жизненно важными являются органы зрения и слуха. Однако благодаря тому, что птицы одарены еще и самыми разными живыми приборами, они имеют гораздо больше возможностей для восприятия окружающего их мира.

Птицы получили чувство равновесия, ощущения тепла и холода, магнитного и электрического поля, способность ориентироваться в пространстве. Все это имеет большое значение в повседневной жизни птиц, а также используется ими при навигации во время перелетов.

Зрительная система. Основную информацию об окружающем мире птицы получают посредством зрения. Птичий сенсорный аппарат сходен с нашим, но у пернатых зрение более острое. Для других животных зрительная система тоже играет большую роль, но в своих действиях они руководствуются главным образом обонянием, осязанием или слухом. Почему же особенно острым зрением наделены именно птицы?

Целесообразность такого решения в том, что с высоты "птичьего полета" точно оценить обстановку с помощью обоняния или осязания невозможно. Только отличное зрение позволяет увидеть оттуда пищу или хищника. Кроме того, зрительное восприятие помогает птицам улавливать даже малые изменения длины светового дня и соответственно им вырабатывать свою линию поведения.

Зрение необходимо птицам и для осуществления брачных ритуалов. При этом одни пернатые при ухаживании демонстрируют самые разнообразные позы, движения, танцы, своеобразные свадебные подарки, а также удивительно красивое оперение. А другие – воспринимая их, соответственно реагируют.

Это связано с тем, что в отличие от рептилий и большинства млекопитающих птицы обладают цветным зрением, то есть видят мир во всем богатстве его цветов и оттенков. Именно поэтому им и дана возможность использовать в брачных ритуалах яркие красочные наряды. Так, например, курица способна различать тончайшие оттенки в наряде ухаживающего за нею петуха.

Интересно, что окраска оперения самцов и самок, как скажем, у синиц некоторых видов, одинакова в видимом свете. Но в ультрафиолетовом свете она различается, и это птицы способны увидеть.

Цветным зрением птицы обладают с рождения. Так, птенцы чаек, выпрашивая корм у родителей, реагируют только на красное пятно клюва взрослой птицы. Такое инстинктивное пищевое поведение птенца включается лишь при получении этого зрительного сигнала. А если закрасить красное пятно или сделать модель клюва без пятна, то птенец погибнет от голода, поскольку не догадается открыть рот.

Каким же образом обеспечивается цветное зрение у птиц? Оказывается, их глаза снабжены миниатюрными и очень сложно устроенными светофильтрами красных, оранжевых, желтых и зеленых цветов.

В то же время ночные и ныряющие птицы в основном лишены таких фильтров. Они для них нецелесообразны. Ведь в темноте или под водой зрительные восприятия ослаблены. Особенно это касается диапазона красной части спектра. Поэтому, наблюдая за жизнью совиного семейства при освещении красным фонарем, можно оставаться незамеченным.

А вот для многих дневных птиц жизненно важный для них красный цвет, наоборот, привлекателен. Если им предложить на выбор шарики разных цветов, то они предпочтут красные.

Особенности птичьих глаз. В связи с важностью зрения глаза птицам даны очень крупные. У многих видов их объем превышает объем мозга. Например, у канюка, близкого по размеру к вороне, глаза по величине приближаются к человеческим, а у африканского страуса – к глазам слона. Они сравнимы по величине с теннисным мячом! Кажущиеся небольшими голубиные глаза на самом деле размером почти во всю голову – просто они прикрыты оперением и кожей.

Превосходное зрение пернатых обеспечивается главным образом за счет сетчатки – внутренней выстилки глазного яблока. Она имеет особое устройство, которое состоит из множества чувствительных к свету клеток – палочек и колбочек. Так, у канюка только колбочек насчитывается свыше миллиона. Фотолюбителям известно, что, чем мельче "зерно" светочувствительного слоя, тем выше качество изображения на пленке. Поэтому сетчатка птиц, подобная такой мелкозернистой пленке, способна передавать мельчайшие детали изображения.

Кроме того, у большинства птиц в средней части глазного дна существует центральная ямка, стенки которой действуют подобно сильной лупе. Она предназначена для увеличения изображения предметов на сетчатке. Это превосходное устройство также помогает воспринимать самые незначительные движения в поле зрения птицы для успешной охоты или своей защиты.

У голубя, кроме центральной ямки, этой своего рода подзорной трубы для увеличения изображения, рядом находится еще и орган, казалось бы, не имеющий отношения к зрению, так называемый гребешок. Эта налитая кровью складка, похожая на меха гармони, как бы вдавлена большущим слепым пятном в зоркие глаза птицы. Поскольку организму любого живого существа не дано ничего лишнего, то биологи настойчиво стремились понять ее предназначение. И наконец было установлено, что гребешок сродни темным противосолнечным очкам. Благодаря ему дневные птицы не мигая смотрят на Солнце. Это "слепое пятно" помогает перелетным птицам во время миграций, а голубям – в выполнении курьерских заданий.

Кстати, голуби плохо видят в темноте. И попытки вывести ночную породу почтовых птиц, которые "работали" бы во время сна дневных пернатых хищников, ни к чему не привели. Ведь голубь был изначально создан как дневная птица.

Зоркость птиц. Острота зрения у некоторых пернатых охотников в 5–8 раз выше, чем у человека. Так, сокол-пустельга видит в траве не только мышей, но даже насекомых со стометровой высоты, чеглок замечает стрекозу почти за 200 метров, а сокол-дербник по сигналу охотника возвращается на его руку с расстояния около километра.

Острота зрения у птицы-санитара – грифа – такова, что он видит труп копытного животного за 3–4 километра! В то же время парящие в высоте грифы неразличимы для человека, хотя и имеют трехметровый размах крыльев. По зоркости не отстает от них и беркут. Этот самый крупный орел способен заметить зайца с расстояния в 4 километра.

Небольшие птицы тоже наделены отличной остротой зрения. Они замечают парящего в высоте хищника гораздо раньше человека и выдают его присутствие тревожным поведением. А особенной зоркостью отличаются пернатые, которые используют поисковый полет во время охоты. Та же серебристая чайка различает в траве полевок и сусликов с высоты 100–200 метров. Или же каменный стриж замечает мушку с полукилометровой высоты и точно рассчитывает ее координаты, чтобы настигнуть в стремительном полете и схватить с необычайной ловкостью.

Бинокулярное и монокулярное зрение. Люди смотрят на мир двумя глазами одновременно, то есть используют данное им бинокулярное зрение. Оно составляет 150° и обеспечивает великолепное рельефное видение мира за счет получения единого стереоскопического изображения.

А у птиц эти показатели гораздо хуже – у совы и козодоя всего лишь 60°, у голубя – до 30°, у воробья, снегиря, зяблика – от 10 до 20°, а у кукушки его нет вообще. Но почему же многие птицы не получили своего рода "бинокли"?

Дело в том, что бинокулярное зрение – это лишь частный случай зрительных восприятий птиц. Поскольку глаза у большинства птиц расположены по бокам головы, то, сузив бинокулярное зрение, им значительно расширили общее поле зрения.

Это дает пернатым ряд существенных преимуществ. Они могут пользоваться глазами независимо друг от друга, что позволяет им наблюдать за всем происходящим впереди, по сторонам и даже сзади. И тогда общее поле зрения складывается из монокулярного и бинокулярного. Так, у чаек, кур, воробьев, голубей и многих других птиц оно составляет более 300°. При этом, например, чайка, облетая свою территорию, может одним глазом следить за соседями слева, вторым – за соседями справа и поглядывать время от времени вниз сразу обоими глазами.

Хорошим бинокулярным зрением наделены пернатые хищники, атакующие подвижную добычу, чтобы точно определять расстояние до цели.

Удивительно целесообразно устроены, например, глаза у лесного кулика вальдшнепа. Они большие, выпуклые и так смещены назад, что бинокулярное поле у него образуется не спереди, а сзади. Это очень важно для безопасности птицы, чтобы, манипулируя клювом в земле в поисках питания, ей можно было видеть все, что творится сзади.

А у цапли и выпи свои интересные особенности. В связи с целесообразным способом затаиваться в камышах и осоке с поднятым вертикально вверх клювом, бинокулярное поле у них специально смещено вниз под клюв. И тогда птица наблюдает сразу двумя глазами за тем, что происходит под ногами – за плавающими мелкими рыбками, лягушками и водными насекомыми, составляющими ее повседневную добычу. Цапля охотится, используя и зрение и рецепторы на клюве, определяющие как размеры, так и направление движения добычи. А завершает охоту клюв птицы – профессиональный рыболовный "инструмент", который не выпустит даже скользкой рыбешки.

У сов глаза тоже размещены не по бокам головы, а сильно сдвинуты к основанию клюва, чтобы бинокулярное зрение позволяло птицам точно оценивать расстояние до добычи. Но насколько это целесообразно? Ведь в таком случае обзор у сов невелик, поскольку сзади и сбоку они ничего не увидят. Но оказывается, это им не помеха: совы обеспечены взамен удивительным "крутящим" устройством наподобие шарнира, благодаря которому могут вертеть головой вокруг вертикальной оси на 270°, а вокруг горизонтальной – на 180°.

Вблизи и вдали, в воде и в воздухе. Многие птицы получили в дар и совершенную аккомодацию глаз (от лат. accomodatio – приспособление). То есть их глаза устроены таким образом, чтобы посредством фокусировки изображения на сетчатке (подобно действию изобретенного человеком фотоаппарата) они могли приспосабливаться к рассмотрению объектов на разном расстоянии.

У птиц это в основном достигается за счет достаточно быстрого изменения кривизны хрусталика под действием особых мышц.

Так, трясогузка обычно выискивает насекомых на открытой местности. И благодаря аккомодации может мгновенно отреагировать и на возникшую рядом добычу, и на пролетающего в вышине хищника.

Замечательны и глаза у бакланов. В воде при ловле рыбы им нужно ближнее зрение, а для полета, как и всем птицам, – дальнее. Поэтому их глаза способны сильно менять кривизну хрусталика, чтобы хорошо видеть и рыбешку, устремляющуюся к водным зарослям, и парящего в небе хищника. А пингвины, которые находят свою добычу в толще вод, выходя на берег, тотчас делаются очень близорукими.

Аккомодация характерна и для глаз других животных. Ею, почти в таком же виде, как у птиц, наделены и млекопитающие. А у головоногих моллюсков глаз в покое установлен на близкое видение, а аккомодацию обеспечивает перемещение шарообразного хрусталика назад. У земноводных и пресмыкающихся, в свою очередь, глаз установлен на дальнее видение, и нужный эффект достигается выдвижением хрусталика вперед.

Пластичность органов зрения ночных охотников. Известно, как хорошо видят совы, филины и сычи в темноте. Для этого их глаза устроены наподобие светосильного телеобъектива.

Используя самое малое количество света, огромный зрачок совы позволяет отчетливо видеть мышь на расстоянии до 600 метров от горящей свечи! Ведь они различают предметы практически в кромешной тьме, при освещении в две миллионных доли люкса. Никто, кроме сов, в таких условиях ничего увидеть не может. Как считают биологи, даже при освещенности в десятки тысяч раз сильнее ни одно другое животное не способно различать даже крупные объекты.

И что интересно – фокусировка совиных глаз устроена так целесообразно, что днем они видят не хуже других птиц! Это идет в разрез с распространенным заблуждением, что ночные охотники днем слепы. А их сильная дальнозоркость, то есть то, что совы не различают мелкие предметы ближе 15–20 сантиметров, совам совсем не страшна. Ведь при манипуляциях с кормом они закрывают глаза, полагаясь главным образом на свою великолепную осязательную чувствительность. Для этого у птиц имеются особые удлиненные щетинковидные перья, расположенные вокруг основания клюва.

А поскольку глаза ночных птиц специально устроены для зрительного восприятия как на очень слабом, так и на ярком свету, то они обеспечены еще и очень важными защитными механизмами, которые оберегают чувствительную сетчатку от повреждения слишком интенсивным дневным светом. Это происходит благодаря тому, что при воздействии яркого света, во-первых, быстро сокращающийся зрачок автоматически превращается в узкую щель. А во-вторых, в действие вступает специальная подвижная "занавеска" в сетчатке, которая заслоняет фоторецепторы от губительных лучей. Именно поэтому полярная, болотная и ястребиная совы при необходимости могут охотиться и днем, а домовый сыч с удовольствием греется на солнышке.

Прекрасной пластичностью органов зрения наделены и многие другие птицы. И тогда по необходимости при вечерних сумерках или ночью у них включаются "запасные" механизмы, которые не применяются при дневном образе жизни. Благодаря этому, например, глаза обыкновенных чаек в нужный период времени настраиваются так, чтобы при лете майских жуков птицы могли успешно их ловить даже в сумерках. Или же серебристые чайки, которым днем не дают покоя люди, образуют большие стаи из холостых особей, чтобы кормиться ночью.

Чарльз Дарвин писал: "Предположение, что глаз возник в результате эволюции, кажется мне в высшей степени абсурдным".

Мы не часто соглашаемся с Дарвином, но на этот раз нам нечем ему возразить!

Восприятие мира с помощью слуха. Зрительное восприятие мира пернатыми успешно дополняется слуховым.

Диапазон частот колебаний воздуха, воспринимаемый в качестве звуков, у птиц примерно такой же, как и у человека. Однако пернатые превосходят нас в умении различать и анализировать сверхкороткие звуковые импульсы и разделяющие их столь же короткие паузы. Серии, составленные такими звуками и паузами, на наш слух звучат слитно, птица же слышит и оценивает каждый из элементов серии в отдельности.

Для жизни птиц особенно важно, что их ухо "настроено" на восприятие таких звуков, как голоса их врагов и добычи. Так, ухо совы прекрасно слышит едва различимое попискивание мышей, недоступное человеческому уху. А лесным воробьиным птицам хорошо известен тревожный крик вороны, сороки и сойки, и они реагируют на этот звук, как на сигнал опасности. Вороны же легко узнают по волчьему вою, когда эти охотники находят добычу. И тогда птицы регулируют направление полета в зависимости от той информации, которую они получили от волков.

Звуковое общение и пение птиц. Слух и голос неразрывно связаны между собой. Поэтому птицы могут не только воспринимать, но и воспроизводить огромное разнообразие звуков. Звуковое общение птиц особенно важно там, где они не видят друг друга, – в чаще леса, кустарнике, густой траве. Причем целесообразно устроенное ухо птицы лучше всего воспринимает те звуки, которые преобладают в голосе ее соплеменников.

Для того чтобы издавать сложные и разнообразные звуки, птицы наделены особым звукопроизводящим аппаратом – нижней гортанью (в отличие от верхней гортани у млекопитающих). И наиболее совершенно она устроена у певчих воробьиных птиц.

Пение птиц – это не только специфичный для каждого вида сложный сигнал, призванный обеспечить успех размножения. Конечно, благодаря песне облегчается встреча самца и самки, а птицы-соседи оповещаются о том, что данная территория уже занята. Причем звучание у каждого вида птиц неповторимое, поэтому представители разных видов не спутают друг друга. Например, пеночки и камышевки по облику очень сходны, но их песни хорошо различимы.

И все же прекрасное пение птиц предназначено и для нас, людей. Никогда не надоест звонкая песнь соловья. Ведь часто и соседи его предупреждены о занятости территории, и самка давно рядом, а птица часами продолжает заливаться, издавая переливчатые трели. Нас очаровывает курлыканье журавлей, песня жаворонка, неповторимые и величественные аккорды певчего дрозда, флейтовые звуки иволги, нежный щебет многих и многих птиц.

Острый слух ночных птиц. Благодаря великолепному слуху ночные птицы, например совы, получают дополнительную информацию об окружающем мире, когда не достает зрительной. Так, они успешно ловят добычу даже с завязанными глазами или в абсолютно темной комнате. По остроте слуха совы превосходят всех других птиц и наземных позвоночных, включая млекопитающих.

Особый слух, которым наделены совы, отличается не только редкостной остротой, но и тем, что обеспечивает довольно точную локацию источника звука. В экспериментальных условиях абсолютной темноты сова способна определить местоположение мыши исключительно на слух и с точностью до одного градуса. Но для этого добыча должна передвигаться по полу, усыпанному опилками или сухими листьями. Если же их убрать, то по твердой поверхности мышь будет передвигаться практически бесшумно, и тогда сова не сможет ее обнаружить.

Это происходит за счет того, что у всех птиц для восприятия звука имеются не ушные раковины, а отверстия, которые полностью скрыты под оперением и снаружи не видны. А совиные уши и тут представляют собой весьма примечательное устройство.

Во-первых, совы получили некоторое подобие ушных раковин за счет особых складок кожи. По размеру они настолько велики, что смыкаются на голове вверху и внизу. Велики у сов и барабанные перепонки.

Во-вторых, у сов вокруг клюва и глаз расположены особые подвижные маленькие перышки, их расположение создает подобие лица. Этот так называемый лицевой диск играет очень важную роль в слуховом восприятии птицы. Он действует подобно современному локатору: улавливает и фокусирует на слуховые отверстия даже самые слабые звуки.

В-третьих, у многих сов положение на голове правого и левого уха асимметрично. Это не дефект их строения, а "специальная конструкция", облегчающая пеленгацию источника звука. Сова постоянно выворачивает голову вбок и вниз, чтобы точно установить, откуда слышен шорох.

Благодаря всем этим целесообразным устройствам слуховая система совы позволяет в десятки раз усиливать звук.

Использование принципа эхолокации. Для многих животных, которым предназначено вести ночной образ жизни, удобно и привычно использование эха. Это необходимо для ориентации в пространстве и определения своего положения относительно предметов.


Некоторые биологи считают, что принцип эхолокации прост: звуковая волна, воспроизведенная животным, отражается от встретившихся на пути предметов и возвращается обратно к его органам слуха. И по тому, сколько времени потребовалось звуковой волне на обратный путь, животное может судить, как далеко находится объект, а по характеру эха – и о свойствах этого объекта.

Такой комплекс для лоцирования пространства отнюдь не прост:

• для того чтобы издавать эти звуки, птицы (как и летучие мыши, дельфины и другие животные) обеспечены особыми звуко-производящими "аппаратами";

• эти живые создания получили и врожденные знания, какие звуковые частоты для этого нужно использовать, так как для открытого пространства, воды и пещеры они различны;

• им даны и специальные живые "приборы" для восприятия и анализа эха, а также заложенные в памяти знания и эталоны, чтобы мгновенно судить о свойствах лоцируемого объекта.

Среди птиц, которые наделены способностью "видетьуглами", то есть использовать слух для ориентации в пространстве, есть ласточки-саланганы и другие ночные птицы. Наиболее известны среди них гуахаро – обитатели горных тропических лесов Южной Америки. День они проводят в глубине известняковых пещер, где в составе многотысячной колонии вьют свои гнезда на недоступных карнизах. А ночью эти птицы вылетают в поисках плодов тропических пальм, чтобы с рассветом возвратиться обратно.

Поскольку в глубине пещер царит полный мрак и ориентироваться с помощью зрения здесь практически невозможно, то гуахаро постоянно издают характерные высокие звуки частотой около семи тысяч герц. Это позволяет им уверенно проноситься в полной темноте по извилистым подземным коридорам, легко ориентируясь по отражению звука от твердых поверхностей стен, потолка и пола пещеры. Об этих птицах можно сказать, что им хорошо видна освещенная звуком дорога. Когда в эксперименте им плотно затыкали ушные отверстия ватой, птицы полностью теряли способность к правильной ориентации в пространстве и натыкались на стены и выступы.

Из поколения в поколение гуахаро бережно передавали и донесли до организма современных потомков программу создания аппарата эхолокации и наследственные знания о том, как использовать это совершенное устройство.

Живые "приборы" для ориентации и навигации. Инстинкт возвращения животных домой называют хомингом. Он возможен благодаря врожденной способности к ориентации и навигации. Ориентация позволяет им определять свое местонахождение в пространстве и осуществлять целенаправленное передвижение. А навигация – это самая сложная форма пространственной ориентации, которая дана животным, чтобы правильно выбирать направление движения при дальних перемещениях (миграциях).

Все эти процессы непременно происходят с участием памяти. Навигационные возможности у птиц определяет генетическая память. А конкретные ориентиры им приходится запоминать. При ориентации задействованы самые разные анализаторы, которые воспринимают и обрабатывают информацию из внешней среды.

Ориентирами могут служить очертания населенного пункта, запахи, звуки или же положение Солнца, Луны, звезд. Одни виды ориентиров птицам известны от рождения, а с другими они знакомятся по мере обучения и приобретения опыта. Поэтому для целенаправленого передвижения птицы воспринимают информацию об ориентирах и принимают решение в соответствии со сложившейся ситуацией.

Способность птиц к ориентации можно проследить на примере голубей. В них изначально заложено свойство прекрасно ориентироваться при дальних полетах, что позволяет использовать их в качестве почтальонов. И хотя с развитием современных средств связи голуби утратили это свое назначение, их способности не исчезли. Поэтому развитие получил голубиный спорт.

В процессе обучения птиц сначала выпускают близко от дома, где они знакомятся с окрестностями места старта. Затем отвозят все дальше и дальше, постепенно увеличивая расстояние. Обучение помогает птицам изучить новый маршрут, чтобы на финише направить полет вдоль узкого коридора над хорошо знакомой местностью. В заключение курса голубей увозят далеко от последних границ изученного ими по частям маршрута. Благодаря великолепной способности к ориентации птицы, поднявшись в воздух, целенаправленно летят в сторону уже знакомой трассы. Побеждает голубь, который самостоятельно находит к ней дорогу и первым прилетает к месту старта. Существуют гоночные трассы протяженностью в тысячи километров.

Многолетние исследования, связанные с ориентацией птиц, некоторые вопросы пока оставили без ответа. До сих пор окончательно не выяснено, ориентируются ли голуби по мысленной пространственной карте и насколько в этом процессе участвуют зрение, обоняние и восприятие магнитного поля Земли. Возможно, существуют и другие факторы внешней среды, которые еще не известны или же не принимаются во внимание.

В большинстве своем ученые считают, что здесь задействован целый комплекс самых разнообразных способов ориентации, каждый из которых включается в нужный момент. Так, данные радионаблюдений за голубями, которым на спину помещали миниатюрный передатчик с батарейкой и антенной, свидетельствуют, что голуби возвращаются к дому не по прямой, а довольно часто меняя направление. Однако общая направленность движения птиц остается постоянной. По-видимому, после каждого отклонения срабатывает механизм того или иного способа ориентации (в зависимости от того, день ли это или ночь, светит ли солнце или небо затянуто облаками), благодаря чему происходит постоянная корректировка траектории движения.

Солнечный компас и биологические часы. Для навигации многих животных решающую роль играет солнечное освещение.

Особенно для ракообразных и пауков, рыб и жаб, черепах и аллигаторов и, конечно, птиц, особенно голубей, созданных для выполнения функций почтальонов.

Солнечно-компасная ориентация голубей имеет свои особенности.

Во-первых, для того чтобы следить за изменением азимута Солнца, птицам необходимо привязаться к системе неподвижных ориентиров на земной поверхности (горы, деревья, местонахождение гнезда). Молодым голубям, уже способным ориентироваться вблизи голубятни по местным приметам, требуется еще около месяца для освоения ориентации по Солнцу.

Для понимания хода этих часов голубям, как, впрочем, и пчелам, достаточно пронаблюдать только половину солнечного пути. Ученые считают, что возможность такой широкой экстраполяции (предугадывания) говорит о существовании какого-то сложного аппарата расчета в их центральной нервной системе. Кроме того, птицы, пересекающие экватор, обеспечены системой корректировки внутреннего солнечного компаса к необходимому направлению движения. Такая удивительная способность приобретать знания о перемещении Солнца у них врожденная.

Во-вторых, для того чтобы ввести определенную поправку на смещение светила в течение суток, голуби пользуются биологическими часами – врожденной способностью их организма ориентироваться во времени.

Так, в ходе эксперимента птиц обучали движению в самых разных компасных направлениях. Например, их перевозили в пункт с другой географической долготой, отчего внутренний отсчет времени суток голубей расходился с местным. Но птицы постоянно меняли курс на угол, близкий к изменению солнечного азимута за тот период, который соответствовал рассогласованию их внутреннего и местного времени. Поскольку астроориентация невозможна без измерения времени, то ученые справедливо говорят об ориентации голубей в пространстве и времени.

И еще важно отметить: когда на голубом небе не видно солнца, птицы используют эффект поляризации света, а в предутреннее время – свет зари. И даже в пасмурную погоду они ориентируются по самому светлому участку небосвода.

Таким образом, птицы, как впрочем, и многие другие животные, наделены замечательной возможностью гибко реагировать на изменение условий освещения, чтобы не сбиваться с намеченного курса.

Оценивают ли птицы высоту? Многие молодые животные боятся высоты, потому что в их генетической памяти в закодированном виде заложены знания об опасности падения. Это подтверждает серия экспериментов.

Так, над полом на определенной высоте укрепили лист толстого стекла и посередине его постелили дорожку. По одну сторону от нее на нижнюю сторону стекла наклеили обои рисунком кверху, чтобы стекло в этом месте выглядело, как опора для дорожки. По другую сторону дорожки обои приклеили на пол, чтобы испытуемым стало ясно – твердая поверхность дорожки нависает над пропастью.

Поведение выпущенных на дорожку манежа цыплят, котят, щенков, слонят и других детенышей оказалось одинаковым. Все они безбоязненно сходили с дорожки, как им казалось, на "мелкую" сторону и избегали "глубокой".

И только утята, так же как и водные черепашки, не боялись высоты. Если этих малышей подталкивали к "опасной" стороне, они не выказывали никакого волнения. А иначе как бы они, едва начав бегать, решались прыгать со сравнительно высокого берега в воду?

Следовательно, падение с высоты, опасное для одних птиц (цыплят), является нормой повседневного поведения для других (утят); иными словами, водоплавающие животные наделены наследственно обусловленной смелостью для прыжков с высоты.

Метеорологические способности. Что заставляет птиц собираться в ранний отлет на юг, если предстоит холодная осень? Почему они заранее сооружают гнезда на южной или северной стороне деревьев в зависимости от того, какое будет лето? Какие живые приборы обеспечивают пернатых метеорологической информацией на предстоящий сезон?

Например, в районе Барнаула утки устраивают свои гнезда либо по обоим берегам Оби, если предстоящее половодье будет слабым, либо только на высоком левом берегу – когда оно будет сильным. Ведь при значительном половодье низкий правый берег окажется затопленным.

Ответов на эти и многие другие подобные вопросы наука пока не нашла. Но одно неоспоримо – птицы способны оценивать только им ведомые приметы и тщательно анализировать весь комплекс факторов. Это позволяет пернатым в зависимости от длительных прогнозов рационально организовывать свою жизнедеятельность.

Создатель не оставил без Своей заботы ни птиц, ни их потомство. Он дал им и огромный комплекс знаний, и все необходимые приборы, и целесообразные устройства организма для полнокровной жизни на Земле и реализации их жизненного предназначения.

 

© 2022 Тетрадкин Град
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru