Актуальность проектной работы состоит в том, что в настоящее время назрела потребность в целостном научном анализе костюма и его функций в исторической прозе 19 века.

Научная новизна исследования заключается в том, что в проектной работе осуществляется системный анализ роли костюма в исторической прозе 19 века и особенности функционирования костюмной детали.

Цель проектной работы – исследовать функциональность костюмной детали в романе-эпопее Л. Н. Толстого «Война и мир».

Гипотеза проектной работы: главные функции костюмной детали в историческом романе отражены в следующих положениях:

средство создания колорита эпохи;

один из способов характеристики персонажей;

средство организации смысловых пластов произведения, или средство организации мира героев и их самоопределения в нем;

способ отражения авторской концепции истории и черт индивидуального стиля.

Задачи проектной работы:

Определить функции костюмной детали в историческом романе;

Определить роль и своеобразие костюма 19 века;

Выявить особенности использования костюмной детали в историческом романе.

Выявить костюмное «решение» исторического романа и его взаимосвязь с усилением субъективного начала в исследуемом жанре;

Установить зависимость костюмной детали от концепции истории писателя и индивидуального стиля.

На защиту выносятся следующие положения:

Костюмная деталь играет важную роль в художественном произведении.

В историческом романе костюмная деталь может выполнять ряд функций, организующих внетекстовые (исторические) и внутритекстовые связи произведения, раскрывающие характеры героев и суть авторской позиции.

В начала 19 века особое значение приобретает символическая костюмная деталь, способствующая организации смысловых пластов произведении; костюмная деталь в основном становится ярким средством создания колорита эпохи и способом характеристики персонажей.

А.П. Чехову принадлежит высказывание: «Для того чтобы подчеркнуть бедность просительницы, не нужно тратить много слов, не нужно говорить о ее жалком, несчастном виде, а следует только вскользь сказать, что она была в рыжей тальме…»

Костюм – самый тонкий, верный и безошибочный показатель отличительных признаков общества, маленькая частица человека, образа жизни, мыслей, занятий, профессий. Не только характер ткани, но и рисунки имели своё социальное лицо.

Костюм в художественной литературе:

художественная деталь и стилистический прием;

средство выражения авторского отношения к действительности;

средство связи литературного произведения с внетекстовым миром, со всеми проблемами культурной и литературной жизни.

Одежда является одной из антропологических констант существования человека; она сопровождает человечество на протяжении всей истории его существования. Костюм можно рассматривать как важнейший элемент онто– и филогенеза культуры; роль, функции костюма в обществе и отношение к нему служат показателями культурного и общественного развития, социальных, политических и идеологических ориентации общества.

Эволюция феномена костюма в истории культуры отражает протекание сложных процессов в коллективном бессознательном, в структуре архетипов. Костюм своеобразно моделирует и отражает сознание и самосознание общества, являясь специфическим показателем его состояния, показателем доминирующих ценностных ориентации.

В великих произведениях литературы нет ничего случайного. Всё в них имеет смысловую нагрузку: пейзаж, предметы быта, вещи, костюмы героев.

Костюм дополняет характеристику героя или может полностью её заменить, передает множество оттенков смыслов, указывает на социальное положение героя, на его психологический облик, приверженность этикету или сознательное нарушение его. Костюм – это отражение своего «я», своих стремлений и желаний, это одна из черт вашего темперамента и характера.

Художественная деталь – подробность пейзажа, портрета, интерьера или психологической характеристики героя, выделенная писателем среди всех других подробностей с целью подчеркнуть ее особое изобразительное, выразительное или символическое значение.

Описание природы, предметного мира, воссоздание внешнего и внутреннего облика людей сопровождается, как правило, множеством подробностей (см., например, портреты и интерьеры в «Мертвых душах» Н.В.Гоголя, портретные и пейзажные зарисовки в романах И.С.Тургенева, Л.Н.Толстого, М.А.Шолохова). Их смысл в том, чтобы представить явления природы, предметы или героев полно и разносторонне.

Функция художественных деталей существенно иная. Одна-единственная деталь способна заменить целый ряд подробностей. В отличие от них, художественная деталь единична, нередко уникальна в своей изобразительно-выразительной функции.

Деталь фокусирует внимание читателя на том, что писателю кажется наиболее важным или характерным в природе, в человеке или в окружающем его предметном мире. Например, предметные детали в изображении кабинета Онегина («Гребенки, пилочки стальные, / Прямые ножницы, кривые / И щетки тридцати родов / И для ногтей и для зубов») выражают ироническое отношение автора к герою. В романе «Война и мир» Л.Н.Толстого яркими, запоминающимися портретными деталями являются «лучистые глаза» княжны Марьи Болконской, «короткая верхняя губка с усиками» маленькой княгини, жены Андрея Болконского.

В самом отборе, «усилении» некоторых подробностей, которые превращаются в художественные детали, проявляется авторское отношение к жизни и героям. Например, не раз упомянув о «знаке» застывшей, бездушной красоты Элен – ее голых, матово блестевших плечах, Толстой выразил свое негативное отношение к ней. Напротив, эпизод с «драдедамовым платком» Катерины Ивановны в «Преступлении и наказании» Ф.М.Достоевского свидетельствует о сочувственном отношении писателя к этой несчастной женщине.

Использование художественных деталей не только заменяет пространные, подробные описания, но и позволяет проследить динамику изменений, происходящих в человеке. Например, Толстой очень внимателен к глазам Наташи Ростовой. Нередко ему вполне достаточно указать на взгляд Наташи или выражение ее глаз, чтобы читатель получил представление о ее внутреннем состоянии, почувствовал мгновенную смену чувств: Наташа «взглянула на нее сквозь слезы смеха»; «не шевелясь и не дыша, блестящими глазами смотрела из своей засады»; «ее черные глаза смотрели на толпу, никого не отыскивая». Андрей Болконский «любовался на радостный блеск ее глаз».

Некоторые художественные детали становятся многозначными символами, имеющими психологический, социальный и философский смысл (таковы, например, «простертая рука» «кумира на бронзовом коне» в поэме А.С.Пушкина «Медный всадник», «футляр» в чеховском рассказе «Человек в футляре», «запах антоновских яблок» в рассказе И.А.Бунина «Антоновские яблоки»). Таких деталей немало и в романе «Война и мир» Л.Н.Толстого.

Французское влияние на русскую моду.

Если XVII в. был веком расцвета и укрепления неограниченной королевской власти, то XVIII в. явился веком ее упадка. Утверждение капиталистического способа производства обусловило новые формы культуры и искусства.

Центрами европейской культуры XVIII в. продолжают оставаться Франция и Англия – страны с наиболее прогрессивным экономическим и государственным устройством.

В середине XVIII в. в искусстве утверждается стиль рококо, который как бы завершает развитие стиля барокко. Рококо, возникнув во Франции при Людовике XV, выражал вкусы аристократической верхушки феодального дворянства, переживающей свой идейный кризис, неуверенной в своем завтрашнем дне. «После нас хоть потоп!» – в этой знаменитой фразе фаворитки Людовика XV маркизы де Помпадур отразилось отношение к миру всего французского первого сословия.

Стиль рококо утверждается в архитектуре интерьеров, живописи, прикладном искусстве. Для него характерно отсутствие глубокого идейного содержания, стремление к уходу от действительности в мир легких иллюзий, изысканных, утонченных переживаний, прихотливая орнаментальность формы, отличающаяся асимметричностью и сложностью извилистых линий.

Сам термин «рококо» происходит от французского «рокайль-рок» (в переводе – скала). Обломки скал, покрытые морскими раковинами и растениями, которые, переплетаясь, создают причудливые, случайные, беспорядочные нагромождения,– это основа орнамента рококо, главные мотивы его декора. В асимметричных изгибах рокайль соединяется с листьями, ветками, цветами, фигурными изображениями амуров, обнаженных женских фигур. В соответствии с утонченно-грациозным узором находятся изысканные нежные краски, мягкие, светлые, разнообразные в оттенках.

Для внутреннего убранства зданий широко применяются живописные панно в сложных обрамлениях раковин, многочисленные зеркала, изящная мягкая мебель с мелкими лепными украшениями, фарфоровые люстры, вазы, статуэтки.

Черты художественного стиля рококо находят свое глубокое отражение и во французском костюме XVIII в., и прежде всего в изменении представлений о красоте человека.

Эстетический идеал красоты.

В искусственно созданном мире «галантных празднеств» искусственность становится основой представления о человеческой красоте. В мужском и женском облике подчеркивается кукольная грациозность, сказочная условность, фантастические черты образа, далекого от реальной земной жизни.

Создание этого образа в костюме связано с резким нарушением естественных пропорций человеческой фигуры, контрастом ее верхней и нижней части. Маленькая изящная головка, узкие плечи, тонкая гибкая талия и гротескное по размерам и форме преувеличение линии бедер. Формы костюма, его покрой, отделка полностью разрушают связь между эстетической и утилитарной функцией костюма. Практичность и удобство несовместимы с декоративностью рококо.

Сближение внешних черт мужчины и женщины, их изнеженный, кукольный облик, пренебрежение к возрастным особенностям (молодые и старые носили одинаковые костюмы, применяли одну и ту же декоративную косметику) свидетельствовали о моральном и физическом вырождении аристократической верхушки. Полная неприспособленность к труду многих ее поколений достигла в это время своего апогея: все силы и таланты направлены на галантный флирт, на салонные развлечения. Во французской живописи с такими образами нас знакомят картины Буше, Ватто, Фрагонара.

К концу 70-х гг. основным направлением в искусстве XVIII в. становится классицизм. Французская буржуазная революция 1789 г., влияние промышленно развитой Англии породили новые общественные настроения, проникнутые антифеодальным духом, идеями гражданственности, достоинства человеческой личности.

Классицизм был своеобразным выразителем этих настроений. В своих строгих и ясных образах, четких геометрических композициях он вновь обращался к античным идеалам.

В искусстве классицизма вновь утверждается простота и естественность форм и линий, чувство меры, элегантность. Однако в декоративно-прикладном искусстве и особенно в костюме 70–80-х гг. влияние рококо полностью преодолено не было. Чрезмерная декоративность, изысканность то и дело проявлялись в новых формах.

Портреты Рейнолдса, Хогарта, Гейнсборо позволяют ясно представить черты нового идеала конца ХVIII в.

Ткани, цвет, орнамент.

В костюме XVIII в. прежде всего, изменяется ассортимент тканей. Наряду с использованием в нарядной и придворной одежде шелка, бархата, парчи, атласа все большее распространение получают тонкая шерсть, сукно, хлопчатобумажные ткани.

Из более плотных хлопчатобумажных тканей (тик, нанка, канифас) шили мужские кюлоты, камзолы, из тонких (муслин, батист) – женские летние платья, юбки.

Цветовая гамма – светлая, мягкая, слабо насыщенная: розовый, голубой, салатный, лимонный, перламутровый. Черный цвет используется только как траурный, белый – как фон для узоров. Изысканное цветовое решение одежды исключает контрасты и порождает большое разнообразие оттенков основного цвета. Например, модный коричневый цвет имел оттенки «молодой и старой блохи», «парижской грязи».

В конце века цветовая гамма становится более темной, приглушенной: коричневый и серый во всех оттенках, свекольный, бордо, фиолетовый, темно-синий, зеленый, оливковый.

В орнаментации тканей преобладают цветочные узоры, изображаемые натуралистически, в перспективе. Сирень, жасмин, ветки цветущих яблонь, вишен, полевые цветы непринужденно размещались по всей поверхности ткани, переплетаясь с извилистыми линиями лент, кружев, полос. Остается в моде орнамент трельяж в виде мелкого растительного узора.

В 80–90-е гг. гладкие однотонные ткани преобладают над узорчатыми. Входят в моду полоска, крапинка, горошек.

Французский костюм.

Мужской костюм.

Французский мужской костюм состоит из белья, камзола, жюстокора и кюлотов.

В первой половине века сорочка пышно отделывается кружевом на манжетах и высоких жабо. Шейные платки из белого полотна или батиста туго бинтуют шею, а поверх них франты повязывают черную шелковую ленту. Кружево применяют только тонкое, легкое на тюлевой основе с редким узором.

Жюстокор был прилегающего по талии силуэта с узкой и покатой линией плеч и расширением к бедрам и низу. Нижняя отрезная его часть, состоящая из клиньев, была на жесткой полотняной или волосяной прокладке. В боковых швах и шлице спинки заложены складки.

Все детали декоративно подчеркивались вышивкой, металлическими и обтянутыми основной тканью пуговицами, краевыми фестонами. Особо роскошная и сложная кайма вышивки располагалась по борту, манжетам рукавов и клапанам прорезных карманов. Жюстокор шили из бархата, шелка, атласа, позже из шерстяных и хлопчатобумажных тканей. К началу 60-х гг. он становится строже и проще: исчезает жесткая прокладка внизу, складки в шлице, обильные украшения.

Камзол в начале века почти полностью повторяет фасонные и декоративные линии жюстокора, в том числе и прокладку в нижней части. Его полочки были наиболее декоративной и видимой частью костюма. Они расшивались цветным шелком, синелью, стеклярусом, пайетками, золотой и серебряной нитью, украшались аппликациями тюля по бархату. Спинка камзола, закрытая жюстокором, обычно делалась из более дешевой ткани (полотно или плотная хлопчатобумажная ткань). В течение XVIII в. камзол укорачивается и к 60-м гг. становится на 20 см ниже линии талии. По цвету он обычно контрастировал с жюстокором.

В 70-х гг. возникает новое изысканное решение костюма: появляется фрак, прилегающий по бедрам, со скошенными полами, узким рукавом и небольшим стояче-отложным воротником, впоследствии замененным высокой стойкой. Фрак не сразу освобождался от ярких шелковых и бархатных тканей, вышивки, пышной отделки. В 70–80-х гг. его носят с камзолом, кюлотами, белыми чулками, плоскими туфлями.

Цветовая гамма включает нежные оттенки коричневого, желтого, зеленого. Обычно все три основные части мужского костюма (фрак, камзол и кюлоты) выполнялись в одном цвете или камзол и кюлоты – однотонные, фрак – в тональной гармонии с ними. Иногда камзол был белым с богатой вышивкой цветным шелком.

В конце века вместе с нарядным французским фраком появляется повседневный английский – двубортный с высоким срезом бортов, отложным воротником и большими отворотами.

Его шили из шерсти или плотной хлопчатобумажной ткани. Единственным его украшением были большие металлические, перламутровые, костяные пуговицы или цветные канты по воротнику, борту и отворотам. Его также носили с жилетом и кюлотами. Укороченный камзол полностью утрачивает свое декоративное значение в мужском костюме, превращаясь в удобный, практичный, короткий жилет.

В XVIII в. отмечается большое разнообразие форм верхней одежды. Это, прежде всего, рединготы прилегающего силуэта с однобортной или двубортной застежкой.

Носят также теплые и удобные сюртуки, отделанные мехом, часто на меховой подкладке. Гораздо реже обращаются к накидке.

Основным видом отделки мужского костюма были кружева и пуговицы. Кружева применялись для пышных жабо и белых галстуков. Драгоценные скульптурные, чеканные, эмалевые пуговицы украшали фрак и кюлоты. Украшением костюма служили также брелоки, прикрепляемые на плетеных шнурках или цепочках к поясу кюлот.

Головные уборы – небольшие шляпы с полями, узкими спереди и загнутыми с боков. Парики завивали в боковой части, сзади их укладывали косичкой с бантом.

Влияние стиля рококо сказалось в мужском костюме в подчеркнуто узких объемах изделия и рукавов, в изогнутых линиях силуэта, мягком изысканном колорите и дорогих вычурных украшениях. Это соответствовало общему направлению в искусстве. Прямая линия считалась невыразительной и всюду заменялась кривой, изогнутой, волнистой.

Женский костюм.

В XVIII в. в женский костюм вновь возвращается каркасная юбка. Это панье из плотной проклеенной ткани, укрепленной на горизонтальных обручах из китового уса или металлических. Панье пристегивалось на пуговицах к жесткому корсету. Корсет плотно шнуровался сзади. Во второй половине века панье заменяют двойными фижмами – две полукупольные формы (для каждого бедра отдельно), соединенные тесьмой на талии. Такой каркас создавал в женском костюме силуэт треугольника с основными отношениями: ширина юбки к росту – 1 : 1,2; размер головы к росту – 1 : 5; ширина плеч к ширине юбки 1 : 5,5; длина лифа к длине юбки 1 : 2,5.

На этой каркасной основе уже в начале века появляется новый вид женского платья – кунтуш, или платье со складкой Ватто. Это свободное цельнокроеное платье, узкое в плечах, мягко падающее на широкий каркас по линии бедер. Особую красоту и прелесть его представляла спинка. По линии ростка она закладывалась крупными складками. Ткань (шелк, бархат), обладавшая высокой драпируемостью и красивым рисунком, характеризовалась особой подвижностью. Пересечения и изломы складок и рисунка создавали выразительную, характерную для рококо асимметрию, игру светотени. Композиция платья сочетала статичную, четко фиксированную форму спереди и подвижную сзади. Такие платья связывают с именем выдающегося мастера декоративных композиций рококо А. Ватто, который часто изображал женские фигуры в таких платьях.

Спереди кунтуш низко открывал шею и грудь. Узкие рукава расширялись к линии локтя и отделывались внизу несколькими рядами пышных широких кружев.

Костюм дополняли светлые шелковые чулки с вышивкой, туфли на высоком изогнутом каблуке. Очень распространенным украшением были букеты искусственных цветов, прикрепленных к груди, часы-брелок на цепочке, рюши из кружев. Маленькая изящная прическа обильно посыпалась пудрой.

Дальнейшее развитие силуэта женского костюма вновь возвращает его к двум треугольникам, соединенным вершинами на линии талии. Плотный, жесткий, очень открытый лиф платья контрастировал с пышной, непомерно раздутой в боках юбкой на панье или фижмах. Это платья отрезные по линии талии, состоящие из лифа и двойной юбки. Верхняя юбка могла иметь разрез посредине или быть глухой. Платья пышно украшали гофрированными оборками, рюшами, бантами, розетками, искусственными цветами (рис. 9). Начиная с 40-х гг. объемный рельефный декор приобрел наибольшее в истории костюма распространение.

В конце 70-х гг. во Франции широко распространяются английская мода, художественный стиль классицизм. В женском и мужском костюмах создаются смешанные, переходные эклектичные формы. Примером такого «англизированного» женского платья, сохранившего пышность и декоративность рококо, является полонез.

Оно состояло из нижнего облегающего платья (лиф и юбка) и верхнего распашного цельнокроеного. Носили его на фижмах и полисоне (полисон – это небольшая ватная или волосяная прокладка, подвязываемая на спине к низу корсета для создания изогнутого профильного силуэта). Лиф нижнего платья плотно облегал грудь и талию, застегивался на пуговицы или шнуровался. Глубокое и широкое декольте отделывалось кружевной или гофрированной оборкой. Юбка нижнего платья была чаще всего короткой (до косточек) и украшалась по низу широкой оборкой с рюшем. Лиф верхнего платья был также облегающий, декольтированный и расходился от линии груди, где скреплялся большим бантом. Края его отделывались пышными рюшами. Сзади и с боков верхнее платье драпировали на полисоне с помощью шнурков, завязок из лент, приколок с бантами.

Английское чувство меры и элегантности все же берет верх над устоявшимися традициями рококо, и в моде Франции появляются более скромные, строгие и простые формы. Их так и называют «англез» в противоположность близким рококо «франсез». Прежде всего, эти формы расстаются с панье и создают изогнутый профильный силуэт с помощью полисона. Платье «англез» состоит из облегающего лифа и прямой сборчатой юбки. Декольте чаще всего закрыто нагрудной косынкой. Рукав узкий длинный или 3/4 с небольшим манжетом. С платьем носится передник из тонкой ткани, украшенный оборкой. Более нарядным вариантом является двойное платье, где верхнее застегивается на груди, оставляя открытым весь перед нижнего платья. Однако отсутствуют пышная декоративность и объемная орнаментация рококо, меняются цвет и цветовые сочетания. Меняются и основные отношения нового профильного s-образного силуэта: размер головы к росту 1 : 6; ширина плеч к ширине юбки 1 : 2; ширина юбки к росту 1 : 2. Масса нижней и верхней частей костюма уравновешена, соотношение элементов костюма гармонично. Для женского костюма «англез» характерны удобство, практичность, разнообразие форм верхнего ассортимента и определенное подражание мужской одежде в покрое, форме деталей, отделке. В качестве верхней одежды появляются длинные рединготы прилегающего силуэта, укороченные казакины, карако, фрачки.

XVIII в. был веком расцвета женских причесок и париков. В первой половине периода были модны небольшие по объему головки с открытым лбом, буклями или локонами. В 70–80-х гг. прически становятся чрезвычайно сложными и высокими.

Знаменитый Леонар Боляр, придворный парикмахер королевы Марии-Антуанетты, был создателем причесок, составлявших единое целое с головным убором; в них находили отражение международные события, успехи в технике.

Очень характерное описание прически знати, так же как ее нравов вообще, мы находим в очерках Галины Серебряковой «Женщины французской революции»: «Диана Полиньяк и принцесса Ламбаль наперебой рассказывают Марии-Антуанетте пошленькие дворцовые сплетни, пока четыре парикмахера вот уже шестой час подряд трудятся над королевской прической. Триста второй локон на затылке упорно развивается, и парусная лодка, водруженная на взбитом коке, грозит свалиться. Королеве надоело прикрывать лицо бумажным щитком, и пудра, которой в изобилии были посыпаны ее волосы, белой массой облепила лицо. В углу будуара суетится мадам Бертен, портниха королевы, раскладывая с помощью десяти горничных на затканном цветами диване бальное платье из тончайшего китайского шелка и лионского бархата».

В связи с чрезмерным объемным декором в одежде первой половины и середины века роль навесных ювелирных украшений несколько снизилась по сравнению с предыдущими периодами в истории костюма. Бусы, кулоны, браслеты, диадемы и даже серьги были вытеснены ювелирными драгоценностями самой одежды: пуговицами, пряжками на поясах и подвязках, брошками и заколками, гребнями для причесок, ручками вееров, зеркал и другими драгоценными мелочами– дополнениями костюма.

В конце XVIII в. в женской обуви, представленной туфлями на высоких каблуках, возникает строгая классификация цвета: черная обувь считалась парадной, коричневая предназначалась для прогулок, красная и белая была привилегией знатных дам.

Конструктивное решение костюма.

Крой женского и мужского костюмов XVIII в. отличался большой конструктивностью, сложностью, обилием вертикальных разрезных изогнутых линий. Боковой шов полочки фрака смещали в задний угол проймы, делали глубокую вытачку по линии талии и зауженный низ изделия. Боковой шов спинки круто изгибали от проймы к талии, значительно расширяя фрак книзу. По среднему шву спинки прогиб на линии талии сводили на нет к линии низа. Линия борта также имела s-образный прогиб. Плечевой шов смещали в сторону спинки, причем нижний его угол располагался примерно на уровне лопаток. Благодаря оформлению линий и расположению швов создавали изогнутый, вычурный силуэт, узкие покатые плечи, модные в костюме XVIII в. Сверхузкий объем рукава достигался с помощью большего прогиба локтевого и переднего швов.

Отсутствие переката на верхней половинке рукава стабилизировало полученную форму.

Эти же особенности были характерны для карако, казакина и женского платья со складкой Ватто, которое имело сложную драпировку на спинке.

Распространение моды.

В 1778 г. в Париже начинает выходить журнал «Galerie des modes» («Галерея мод») с гравюрами Дезре, Ватто де Лилля, которые акцентировали внимание читателей на покрое, цвете, ткани, манере ношения предлагаемых костюмов. В том же году выходят первые издания о прическах.

Функции журналов мод выполняют также календари, содержащие 12 рисунков мод по месяцам и адреса парижских портных, белошвеек, парикмахеров и парфюмеров.

По всему свету продолжают путешествовать Пандоры. Их маршрут значительно увеличивается.

Издания, распространяющие моду, выходят теперь уже не только во Франции, но и во всей Европе. В Германии, например, в 1786 г. начал выходить журнал, издаваемый придворным советником и владельцем мастерской искусственных цветов Юстином Бертухом. Журнал носил историко-литературный характер, печатал статьи по истории античного костюма, театра, искусства. Модные образцы одежды были показаны на тщательно раскрашенных гравюрах. В Англии немецкий художник Николаус Гейдельдорф в 1794–1802 гг. издавал журнал мод для 146 подписчиков, который также иллюстрировался раскрашенными гравюрами. Однако эти журналы были очень дороги, поэтому круг их читателей был очень узким.

Основным же источником распространения моды являются готовые образцы костюма аристократии.

Художественные детали в романе-эпопее «Война и мир».

В романе-эпопее «Война и мир» Л. Н. Толстой относится к «большому свету» не просто отрицательно. Он часто прибегает к иронии, а порою выступает как обличитель, как сатирик.

1. Авторская характеристика.

Тот человеческий тип, который воплощен в Ипполите Курагине, так чужд и ненавистен Толстому, что в гневе своем он просто не может сдержаться. Очевидно, поэтому авторская характеристика этого персонажа дана как гротеск:

«И князь Ипполит начал говорить по-русски таким выговором, каким говорят французы, пробывшие год в России. Все приостановились, так оживленно, настоятельно требовал князь Ипполит внимания к своей истории.– «В Moscou есть одна барыня une dame за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу… Она сказала…» Тут князь Ипполит задумался, видимо, с трудом соображая…»

Смешанный русско-французский язык и явное тупоумие князя Ипполита вызывают не столько веселую, сколько недобрую насмешку у автора и у его читателя. Толстовское обличение принимается читателем как естественное, как должное быть.

2. Авторское описание-характеристика.

Толстому ненавистны не только люди «большого света», но и сам свет – его атмосфера, ненормальный образ жизни. Вот, например, как описывается вечер у Анны Павловны Шерер:

«Как хозяин прядильной мастерской, посадив работников по местам, прохаживается по заведению, замечая неподвижность или непривычный, скрипящий, слишком громкий стук веретена, торопливо идет, сдерживает или пускает его в надлежащий ход, так и Анна Павловна, прохаживаясь по своей гостиной, подходила к замолкнувшему или слишком много говорившему кружку и одним словом или перемещением опять заводила приличную разговорную машину».

И далее: «Вечер Анны Павловны был пущен. Веретена с разных сторон равномерно и не умолкая шумели…».

Мир светского общества подается как мир механический, машинообразный. И не только подается – он таков и есть для Толстого: здесь и люди, и чувства – механические.

3. Меткое, авторское слово-оценка

Свое отрицательное отношение к персонажу Толстой иногда выражает одним единственным словом.

Наполеон, столь нелюбимый Толстым, в своем кабинете смотрит на портрет сына… Вот как пишет автор: «Он подошел к портрету и сделал вид задумчивой нежности…» «Сделал вид!» Прямая оценка чувства Наполеона.

4. Сравнение

В салоне Анны Павловны гость – виконт. Толстой замечает: « Анна Павловна, очевидно, угощала им своих гостей…».

Слово «угощала» можно было бы принять за обычную метафору. Но следующее тут же сравнение открывает ее прямой и отрицательный смысл:

«Как хороший метрдотель подает, как нечто сверхъестественно-прекрасное, тот кусок говядины, который есть не хочется, если увидеть его в грязной кухне, так в нынешний вечер Анна Павловна сервировала своим гостям сначала виконта, потом аббата, как что-то сверхъестественно-утонченное».

К такого рода сравнениям Толстой прибегает довольно часто.

5. Иронический авторский комментарий

Четвертый том открывается описанием петербургского вечера все у той же Анны Павловны Шерер. Князь Василий Курагин читает письмо, которое, по замечанию Толстого, «почиталось образцом патриотического духовного красноречия». Князь Василий славился в свете «своим искусством чтения». Искусство же это, комментирует Толстой , «Считалось в том, чтобы громко, певуче, между отчаянными завываниями и нежным ропотом переливались слова, совершенно независимо от их значения, так что совершенно случайно на одно падало завывание, а на другие – ропот».

6. Портретная деталь

Часто она делается неожиданно, является специфической.

Первая встреча читателя с Анатолием Курагиным. О его внешности Толстой говорит: «Анатоль стоял прямо, разинув глаза». Мы привыкли сочетать глагол «разинуть» со словом «рот» («Разинуть рот» в портретной характеристике воспринимается как насмешка над «догадливостью», «находчивостью» героя). «Разинуть глаза»– выражение неожиданное, необычное и потому особенно выразительно подчеркивает туповатость, отсутствие сообразительности в глазах Анатоля.

7. Речевая деталь

Тот же Анатоль Курагин без нужды и смысла часто повторяет словечко «а». Например, в сцене объяснения с Пьером после попытки соблазнить Наташу: «Этого я не знаю. А? – сказал Анатоль, ободряясь по мере того, как Пьер преодолевал свой гнев.– Этого я не знаю и знать не хочу… по крайней мере вы можете взять назад свои слова. А? Ежели вы хотите, чтобы я исполнил ваше желание. А?»

Это бессмысленно-вопрошающее «а» создает впечатление, что перед вами человек, который постоянно удивляется: произнесет слово, и тут же оглядывается, и сам себя толком не понимает, и точно спрашивает окружающих, что, мол каково я сказал…

8. Внешний жест

У Толстого он часто несовместим со словами, с обликом или с поступком персонажа.

Вспомним еще раз сцену чтения письма преосвященного: «Всемилостивейший государь император!» – строго проговорил князь Василий и оглянул публику, как будто спрашивая, не имеет литература кто сказать против этого. Но никто ничего не сказал.

О художественном мастерстве Л. Н. Толстого.

Первая часть второго тома начинается описанием приезда Николая Ростова домой. Следует обратить внимание, как «подслушал» Толстой такие близкие и понятные всем нам чувства человека, возвращающегося к родным местам после долгой разлуки. Нетерпение: быстрей, быстрей домой, туда, куда стремился Николай все последние месяцы и дни. «Скоро ли? Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики!» И радость узнавания: вот: «карниз с отбитой штукатуркой»; «все та же дверная ручка замка, за чистоту которой сердилась графиня, так же слабо отворялась», «те же люстра в чехле»… И счастье любви всех к одному тебе, и радость.

После возвращения Николай Ростов завел «своего собственного рысака и самые модные рейтузы, особенные, каких ни у кого еще в Москве не было, и сапоги, самые модные, с самыми острыми носками» и превратился в «молодца-гусара». Ростовское (т.е. отзывчивость, чуткость) и гусарское (т.е. бесшабашность, лихость, грубость нерассуждающего вояки) – вот две противоборствующие стороны характера Николая Ростова.

Свой крупный проигрыш Долохову Ростов обещает заплатить завтра, дает честное слово и с ужасом осознает невозможность его сдержать. Он возвращается домой, и ему, в его состоянии, странно видеть обычный мирный уют семьи: «У них все то же. Они ничего не знают! Куда мне деваться?» Наташа собирается петь. Это непонятно и раздражает его: чему она может радоваться, «пулю в лоб, а не петь»…

В человеке, по убеждению Толстого, живут самые разнообразные чувства, стремления, желания. Поэтому писатель видит своего героя «то злодеем, то ангелом, то мудрецом, то идиотом, то силачем, то бессильнейшим существом».

События повседневной жизни для персонажей романа всегда многозначительны. Николай слушает пение сестры, и неожиданное совершается с ним: «вдруг весь мир для него сосредоточился в ожидании следующей ноты, следующей фразы, и все в мире сделалось разделенным на три темпа… Эх, жизнь наша дурацкая!– думал Николай. – Все это, и несчастье, и деньги, и Долохов, и злоба, и честь – все вздор,… а вот оно – настоящее».

Требования «чести» – все для Ростова. Они-то и определяют его поведение. Важность и обязательность дворянских и гусарских правил исчезает в потоке подлинного человеческого, настоящего чувства, вызванного музыкой. Настоящее чаще всего открывается человеку через потрясение, через кризис.

Динамика развития характера, его противоречивость находит отражение и в портретных деталях героев.

Например, Долохов. Он беден, незнатен, а друзья (Курагин, Безухов, Ростов) – графы, князья – денежны, удачливы. У Ростова и Курагина сестры – красавицы, у Долохова – горбунья. Он полюбил девушку «небесной чистоты», а Соня влюблена в Николая Ростова.

Обратим внимание на детали портрета: «рот его… всегда имел себе подобие улыбки»; взгляд «светлый, холодный». Во время карточной игры Николай Ростова неотвратимо притягивают «ширококостные, красноватые руки с волосами, виднеющимися из-под рубашки». «Подобие улыбки», «холодный взгляд», хищные, жадные руки – детали, рисующие жестокий, неумолимый облик одного из людей– масок.

Динамическая деталь: взгляд, жест, улыбка (обычно в форме распространенного определения или причастного, деепричастного оборота) – указывает читателю на душевное состояние или мгновенное внутреннее движение героя:

«Встретившись в гостиной с Соней, Ростов покраснел. Он не знал, как обойтись с ней. Вчера они поцеловались в первую минуту радости свидания, но нынче они чувствовали, что нельзя было этого сделать; он чувствовал, что все, и мать, и сестры, смотрели на него вопросительно и от него ожидали, как он себя поведет с нею. Он поцеловал ее руку и назвал ее вы – Соня. Но глаза их, встретившись, сказали друг другу «ты» и нежно поцеловались. Она просила своим взглядом прощения за то, что в посольстве Наташи она смела напомнить ему о его обещании и благодарила его за его любовь. Он своим взглядом благодарил ее за предложение свободы и говорил, что, так ли, иначе ли, он никогда не перестанет любить ее, потому что нельзя не любить ее»

Приемом проникновения в психологию действующего лица художественного произведения является внутренний монолог – размышления, думы («про себя») речь, рассуждения персонажа. Например, размышления Пьера Безухова после дуэли с Долоховым:

«Он прилег на диван и хотел заснуть, для того чтобы забыть все, что было с ним, но не мог этого сделать. Такая буря чувств, мыслей, воспоминаний поднялась в его душе, что он не только не мог спать, но не мог сидеть на месте и должен был вскочить с дивана и быстрыми шагами ходить по комнате. То ему представлялась она в первое время после женитьбы, с открытыми плечами и усталым, страстным взглядом, и тотчас же рядом с нею представлялось красивое, наглое и твердо-насмешливое лицо Долохова, каким оно было на обеде, и то же лицо Долохова, бледное, дрожащее, каким оно было, когда он повернулся и упал в снег.

– Что же было? – спрашивал он сам себя. – Я убил любовника, да, любовника своей жены. Да, это было. Отчего? Как я дошел до этого? – Оттого, что ты женился на ней, – отвечал внутренний голос».

Одна мысль вызывает другую; каждая в вою очередь порождает цепную реакцию соображений, выводов, новых вопросов…

Привлекательность ищущих, думающих, сомневающихся героев заключается именно в том, что они страстно хотят понять, что же такое жизнь, в чем ее высшая справедливость? Отсюда – непрерывное движение мыслей и чувств, движение как столкновение, борьба («диалектика») разнообразных решений. «Открытия», которые делают герои, – это ступени в процессе их духовного развития.

Диалектика душевных движений отражается с диалогах: собеседники перебивают друг друга, речь одного вклинивается в речь другого, – и это создает не только естественную прерывистость разговора, но и живое смешение мыслей.

В диалогах раскрывается или полное взаимопонимание (Пьер– Андрей; Пьер – Наташа, Наташа– ее мать), или противоборство мыслей и чувств ( Пьер – Элен; Пьер – Анатоль; кн. Андрей – Билибин).

И в диалогах художник часто пользуется несобственно-прямой речью, чтобы авторское отношение было совершенно ясно читателю.

«Диалектика души…» – так назвал Н.Г. Чернышевский особенности художественной манеры Л. Толстого в раскрытии внутреннего мира персонажей. «Диалектика души» определяет сложный синтаксический строй предложения. Художника не смущает ни громоздкость слова или предложения, ни пространность выражения. Главное для него – полно, обоснованно, исчерпывающе высказать все, что он считает необходимым.

Заключение.

Художественная деталь – изобразительная и выразительная подробность, несущая определенную эмоциональную и содержательную нагрузку, одно из средств создания автором картины природы, предмета, характера, интерьера, портрета и т.д.

В произведении большого художника нет ничего случайного. Каждое слово, каждая подробность, деталь необходимы для наиболее полного и точного выражения мысли и чувства.

Всем известно, как одна небольшая художественная деталь может преобразить литературное (и не только литературное) произведение, придать ему особое обаяние.

Входят в реальность нашего времени такие детали, как “осетрина второй свежести” Булгакова, диван и халат Обломова у Гончарова, бутылочное горлышко под луной у Чехова.

Художественная деталь (фр. detail – часть, подробность) – особо значимый, выделенный элемент художественного образа, выразительная подробность в произведении, несущая значительную смысловую и идейно-эмоциональную нагрузку. Деталь способна с помощью небольшого текстового объема передать максимальное количество информации, с помощью детали одним или несколькими словами можно получить самое яркое представление о персонаже (его внешности или психологии), интерьере, обстановке. В отличие о подробности, которая действует всегда с другими подробностями, составляя полную и правдоподобную картину мира, деталь всегда самостоятельна. Среди писателей, которые мастерски использовали деталь, можно назвать Л. Н. Толстого, А.Чехова и Н.Гоголя.

 

 

Top.Mail.Ru Яндекс.Метрика