В исторической науке Смутой, или Смутным временем, называются события, связанные с затяжным династическим кризисом, возникшим в Русском государстве после смерти в 1598 г. последнего царя из династии московских Рюриковичей — Федора Ивановича. Это и бесконечная смена правителей на престоле, и острые социальные и политические баталии, и кровавое междоусобие, и иностранная интервенция, и, наконец, подъем всех патриотических сил общества для борьбы со всеми внешними и внутренними врагами для освобождения страны и восстановления национального государства.

Среди исследователей нет единого мнения по поводу того, когда началась Смута. Одни полагают, что ее началом была смерть царя Федора Ивановича — последнего представителя династии московских князей. После этого разразился династический кризис с чехардой на престоле и хаосом в стране. Закончился он лишь с избранием на царство Михаила Федоровича Романова, ставшего родоначальником новой царской династии. Другие считают, что настоящая Смута началась лишь осенью 1604 г., когда на территорию Русского государства вторгся небольшой отряд Лжедмитрия I и начались военные действия.

Приход Федора Ивановича к власти после смерти отца 18 марта 1584 г. был абсолютно законен и правомерен. Правда, он не был старшим в семье, и долгие годы наследником престола считался его брат Иван Иванович, родившийся в 1554 г. (Федор родился в 1557 г.). Но 19 ноября 1581 г. царевич Иван скончался от горячки, спровоцированной ссорой с отцом — тот ударил его по голове тяжелым посохом. После этого Иван Грозный написал новое завещание — духовную грамоту, в которой объявил наследником уже Федора Ивановича. Об этом были извещены не только русские люди, но и правители иностранных держав, в частности английская королева Елизавета.

По легенде, созданной в костромском Ипатьевском монастыре в XVI в., родоначальником Годуновых, а также Сабуровых и Вельяминовых, был некий татарский мурза Чет. В конце XIII в. он выехал из Орды на службу к русским князьям, правившим в Костроме. Это могли быть сыновья великого князя Дмитрия Александровича, Александр или Иван. Чет принял православие и стал боярином Захарием. За службу он получил земли около Костромы. На них он основал Ипатьевский монастырь, как гласит местная легенда.

В летописях сведений о Чете нет, но под 1304 г. записано, что в Костроме было восстание против местных бояр. В ходе него был убит боярин Александр Захарьевич по прозвищу Зерно. По родословной Годуновых он считается сыном Чета-Захария.

Возвышение Годуновых, принадлежащих к далеко не самому знатному роду, не слишком понравилось остальным представителям знати. Некоторые из них стали предпринимать попытки оттеснить их от престола.

Главными «заводчиками» мятежа стали одни из самых знатных князей-Рюриковичей — Шуйские. Когда-то в XIII в. их предок Андрей Ярославич Суздальский был выше Даниила Александровича Московского — родоначальника государей «всея Руси». Шуйские никогда об этом не забывали, поэтому одними из последних среди удельных князей перешли на службу в Москву, сохраняя за собой родовые владения в Шуе.

С весны 1584 г. последний сын Ивана Грозного царевич Дмитрий с матерью и родственниками Нагими тихо проживал в Угличе. При царском дворе мало кто про него вспоминал, поскольку царь Федор вычеркнул его из числа своих родственников. Можно предположить, что своей наследницей он официально назвал жену, которая пользовалась всеобщим уважением. Затем после рождения у брата царицы Б. Ф. Годунова сына Федора в 1589 г. возникла перспектива и у него унаследовать царский трон. Ведь Федор Иванович был молодым, вполне здоровым мужчиной и мог прожить достаточно долго. Следует заметить, что он был моложе Б. Ф. Годунова на 5 лет.

Чтобы понять поведение царицы Марии Нагой и ее родственников, следует обратиться к истории их рода. Они вели свое родословие от тверских бояр, которые до конца XV в. служили великим князьям тверским — соперникам московских князей. После присоединения Твери к Москве в 1485 г. Нагие были вынуждены переехать в столицу и перейти на службу к Ивану III. Поскольку около него уже давно сформировалось свое окружение, то их взяли на службу дети великого князя, удельные князья. Служить им, конечно, было не столь выгодно, как государю. В 1549 г. Нагим удалось породниться с царской семьей. Дочь Александра Михайловича Евдокия стала женой Владимира Старицкого, двоюродного брата Ивана Грозного. Правда, она вскоре умерла, но и это оказалось выгодным для Нагих, поскольку в 1553 г. у царя возник конфликт с Владимиром.

В целом 14-летнее правление царя Федора было исключительно успешным. За несколько первых лет ему удалось вывести страну из экономического, социального и политического кризиса, в котором она находилась в конце царствования Ивана Грозного.

Самым неотложным мероприятием было усмирение бунтующих поволжских народов, которые намеривались вновь отделить Казанское ханство от Русского государства. Уже летом 1584 г. в Поволжье был отправлен полк под командованием князя Д. П. Елецкого, только что получившего окольничество. Осенью этого же года на помощь ему был отправлен отряд князя И. А. Ноготкова. Слаженные действия воевод привели к хорошим результатам. Бунтовщики смирились и вновь согласились служить царю. Успех был закреплен строительством городов-крепостей Уржума, Цивильска, Кокшайска, Самары и Уфы.

Духовная карьера будущего патриарха началась в 1569 г. В это время он был монахом Успенского монастыря в Старице. Посещавший обитель царь Иван Грозный тут же заметил статного инока, обладавшего красивым голосом и хорошо знавшего Священное Писание. В 1571 г. по указанию царя Иова переводят в Москву и назначают архимандритом крупного Симонова монастыря. В 1576 г. он переходит в Ново-Спасский монастырь, который со временем стал усыпальницей Романовых, родственников царицы Анастасии. В 1581 г. вновь по указанию царя Иова назначают коломенским епископом. Здесь он особенно прославился проповедями, которые «как огнем, опаляли сердца и души слушателей». Так вспоминали об Иове современники. Естественно, что и царь Федор с женой, приезжая в Коломну на богомолье, не мог не заметить видного иерея. В январе 1586 г. он получает новое назначение — становится Ростовским архиепископом. Осенью этого же года после высылки митрополита Дионисия Иов получил высший церковный чин — стал Московским митрополитом. Исключительно покладистый характер помог ему легко найти общий язык «с сильными мира сего» и сблизиться не только с царем Федором, но и с окружавшими его лицам, в первую очередь с Годуновыми.

Смерть царя Федора, случившаяся в ночь с 6 на 7 января 1598 г., повергла русское общество в шоковое состояние. Причина ее осталась неизвестной. Можно предположить, что царь стал жертвой какой-либо эпидемии, например, легочной чумы, которая очень часто «косила» население Русского государства. Эта болезнь начиналась внезапно, как бы с резкого толчка под лопатку. У заболевшего быстро поднималась высокая температура, начинался кашель с кровью, и через два дня он умирал. Никакое лечение не помогало.

Предположение о том, что у Федора было инфекционное заболевание, возникает по двум причинам. Во-первых, из источников известно, что царицу Ирину не допустили проститься с умирающим мужем, во-вторых, антропологические исследования останков царя показали, что он был здоровым человеком без врожденных патологий.

В Русском государстве существовала практика созыва Земских соборов еще с середины XVI в. Однако на них обсуждались лишь те вопросы, которые ставил царь. Практики избрания нового государя никогда не существовало. Верховная власть передавалась по наследству внутри одной правящей семьи. Не было даже никаких законодательных актов, регламентирующих этот вопрос. Правящий монарх был волен назвать своим наследником любого родственника. Ему следовало лишь выразить свою волю в духовной грамоте и благословить своего избранника. В итоге тот получал не только верховную власть, но и в собственность большую часть земель страны. Их он имел право раздавать подданным в качестве платы за службу.

Хроника событий весны 1598 г. говорит о том, что Б. Ф. Годунов отнюдь не стремился занять царский престол. Даже после наречения новым государем он продолжал жить в Новодевичьем монастыре. Однако с крымских границ стали приходить тревожные известия о подготовке ханом похода на Русские земли.

«Тово же году (1598) апреля в 1-й день писали к государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Руси с поля из Новова Оскольскова городка воевода князь Иван Сонцов Засекин да голова Иван Мясной: ходили з Донца атаманы Семейка Ноугородец да Васка Мазалевской с казаки за Донец за Северной за степь, и был им бой с тотары промеж Кринки и Лугани, и на том деле взяли они тотарина в языцех, и в роспросе им тот язык сказал, что крымский царь Каза Гирей збираетца со многими людьми, да к нему же прислал турский царь янычар 7000 человек; а идет крымский царь на государевы украины часа того».

Возведение нового государя на царский престол было назначено на 1 сентября. Именно в этот день в то время начинался новый год. В поздних источниках, правда, встречались другие даты: 2 или 3 сентября.

По устоявшемуся обычаю церемонию проводили в Успенском соборе. Осуществлял ее патриарх Иов. В Чине венчания впервые было записано, кто из представителей знати принимал в ней активное участие. Некоторым из них было поручено нести царские регалии в собор, другие держали их во время литургии. Так, было зафиксировано, что шапку Мономаха (царский венец) держал князь и боярин Ф. И. Мстиславский, скипетр (символ царской власти) держал боярин Д. И. Годунов, яблоко (державу) — боярин С. В. Годунов. При выходе из собора царя обсыпал золотыми монетами царевич Федор.

Многие современники отмечали, что первые два года царствования Годунова Русское государство процветало: «Царь Борис о всяком благочестии и о исправлении всех нужных царьству вещей зело печашеся, по словеси же своему о бедных и нищих крепце промышляшеся, и милость к таковым велика от него бываше, злых же людей лютее изгубляше. И таковых ради строений всенародно всем любезен бысть».

Новый царь разобрал все местнические споры среди представителей знати, поскольку хорошо разбирался в родословии. Он создал Челобитный приказ, в который любой человек мог подать жалобу на представителей царской администрации. Более того, в Кремле около здания приказа был установлен особый ящик для челобитных, а во время загородных поездок царя его возили вместе с ним. Многие представители податного населения получили льготы в уплате налогов. Для облегчения положения поместных и вотчинных крестьян был издан указ, регламентирующий их работу на господина и размер оброчных выплат.

Б. Ф. Годунов, несомненно, чувствовал, что подданные его не любят. Поэтому охрану своей особы он доверил иностранцам-наемникам, полагая, что за хорошее жалованье те его не предадут. Кроме того, он увеличил численность московских стрельцов с семи до десяти тысяч человек. Все они делились на отряды по пятьсот человек, которыми командовали головы. Их должностные оклады составляли от 30 до 60 руб., что было выше, чем у дворян. Кроме того, все стрельцы получали по 12 четвертей ржи и овса из государственных запасов.

По родовой легенде родоначальником Романовых являлся выходец из Пруссии Андрей Кобыла. В начале XIV в. он поступил на службу к московским князьям. По другой версии, их предки принадлежали к числу московских или переяславских бояр. Всего у Андрея Кобылы было пять сыновей. От старшего Семена Жеребца пошли Лодыжины, Коновницыны, Горбуновы, Кокоревы, Образцовы. От второго сына Александра Елки пошли Хпуденевы, Стербеевы, Неплюевы и Колычевы.

Ветвь Романовых пошла от пятого сына Андрея Федора Кошки. Известно, что во время Куликовской битвы он оставался в Москве для охраны великокняжеской семьи. В 1389 г. Федор подписывал завещание — духовную грамоту князя Дмитрия. Старший сын Федора Кошки Иван был видным боярином при дворе Василия I. Его дочь Анна вышла замуж за тверского князя Федора Михайловича Микулинского.

Мнительный царь Борис постоянно чувствовал, что положение его непрочно. Ведь он не принадлежал к царскому роду и поэтому не имел законных прав на престол. Желая укрепить свое положение, он решил женить старшую дочь Ксению на одном из отпрысков европейских королевских домов.

Сначала наиболее подходящим женихом для юной царевны показался шведский принц Густав. Он был братом польского короля Сигизмунда III и племянником шведского короля Карла IX. При удачном стечении обстоятельств он мог претендовать сразу на два престола: польский и шведский. Поэтому к Густаву был отправлен ловкий человек, который уговорил его переехать в Россию.

Вопрос о происхождении Лжедмитрия I и обстоятельствах воцарения его на русском престоле до сих пор вызывает споры среди исследователей. Причина этого заключается в разных сведениях о нем в исторических источниках.

Например, французский наемник Жак Маржерет, завербовавшийся в 1600 г. на службу в Россию, считал, что «царь Дмитрий Иванович» был подлинным сыном Ивана Грозного. Об этом он написал в своих «Записках о России начала XVII в.». Но биография Маржерета свидетельствует о том, что он был беспринципным человеком и служил за деньги кому попало.

Находившийся в Москве с 1601 г. Исаак Масса отмечал, что непосредственно перед вторжением Лжедмитрия в городе происходили странные события: «В это время происходило в Москве много ужасных чудес и знамений, и большей частью ночью, близ царского дворца, так что солдаты, стоявшие на карауле, часто пугались до смерти и прятались. Они клялись, что однажды ночью видели, как проехала по воздуху колесница, запряженная шестеркой лошадей, в ней сидел поляк, который хлопал кнутом над Кремлем и кричал так ужасно, что многие караульщики убежали со страху в горницы».

Вполне вероятно, что грамоты самозванца были привезены и в столицу. Их содержание, конечно, не понравилось царю Борису, но больше его обеспокоила ситуация в приграничных с Речью Посполитой городах. Поэтому было решено найти родственников и знакомых Григория Отрепьева и отправить к нему для разоблачения.

В это время самозванец жил в Самборе у местного воеводы Юрия Мнишека. Туда был послан сын боярский Я. Пыхачев, близко знакомый с семьей Отрепьевых. Но его не только не допустили до «царевича», но схватили и казнили, обвинив в покушении на жизнь царственной особы. Тогда царь Борис официально отправил в Польшу дядю Григория Смирного Отрепьева. Но и ему не удалось увидеть племянника.

В это время Григорий Отрепьев со своими сторонниками продолжал разрабатывать самозванческую авантюру. У него появился золотой нательный крест, украшенный драгоценными камнями. Его он демонстрировал всем как доказательство своего царского происхождения. Можно предположить, что этот дорогой предмет был прислан самозванцу кем-либо из его сторонников в России. Вполне вероятно, что самозванец связался и с Нагими, чтобы заручиться их поддержкой. Ведь именно они, в первую очередь мать, должны были засвидетельствовать его истинность.

Продолжилась разработка и версии о спасении «царевича» от наемных убийц. Главным действующим лицом в ней становится не врач Симеон, а дьяк Щелкалов, который еще в раннем детстве царевича втайне от матери Марии Нагой и других родственников забрал его из колыбели и положил на его место другого ребенка. Сам Дмитрий под чужим именем попал в монастырь, а чужой мальчик воспитывался в Угличе, а потом был убит.

Царь Борис, оповещенный о действиях Лжедмитрия в Речи Посполитой, решил укрепить обороноспособность некоторых юго-западных городов. Для этого летом 1604 г. он сменил в них воевод. В Чернигов вместо князя М. Ф. Кашина он отправил князей И. А. Татева и П. М. Шаховского. Оба воеводствовали в этом городе год назад. Но у князя Татева в это время брат Федор находился в Березове, видимо, в ссылке. Не слишком доверяя этим воеводам, Годунов отправил в Чернигов боярина князя Н. Р. Трубецкого и окольничего П. Ф. Басманова. Но те прибыли слишком поздно, город уже был в руках самозванца.

О первых успехах самозванца стало известно и в Москве. По царскому указу к Чернигову были отправлены отряды под руководством князя боярина Н. Р. Трубецкого и окольничего П. Ф. Басманова.

В Разрядной книге об этом было записано так: «Лета 7113-го (1604) сентября в день пришли на Северу в Монастырища люди многие: черкасские, каневские, да пятигорские, да казаки донские, да еицкие, да литовские и ляцкие люди, и подоленя, и угряне, и кияне.

А к царю и великому князю Борису Федоровичю всеа Руси гонец пригонил, а сказал, что пришли те люди с вором с Ростигою з Гришкою Отрепьевым, которой назвался царевичем Дмитреем Ивановичем прироженным Московским и всеа Руси, сыном царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Руси.

После битвы оба войска отошли от Новгорода-Северского. Лжедмитрий направился к Путивлю, где его с нетерпением ждали В. М. Мосальский и Б. Сутупов. По дороге он захватил Севск, где сделал остановку. Здесь 2 января 1605 г. к нему пришли самые знатные поляки во главе с Юрием Мнишеком и заявили, что возвращаются в Польшу. Поводом для этого стало получение ими письма от короля Сигизмунда, в котором он запрещал своим подданным вторгаться на территорию соседнего государства. Причина же была в том, что самозванец не мог заплатить шляхтичам жалованье. К тому же он запрещал им грабить русские населенные пункты и заставлял терпеть мороз и всякие неудобства. В итоге для искателей приключений и легкой добычи поход на Москву лишался всякого смысла.

Царские воеводы наконец-то смогли отпраздновать победу и отправить в Москву гонца с радостной вестью. Им стал стольник М. Б. Шеин. На радостях царь Борис тут же наградил Шеина чином окольничего. После этого он отправил в Добрыничи стольника князя РФ. Троекурова с жалованным словом и стольника князя Д. И. Мезецкого с золотыми наградными монетами.

Уставшие от двух битв воины хотели разъехаться по домам для отдыха, но царь Борис запретил им это делать. Он велел им взять мятежные города Рыльск и Кромы. На самом деле следовало уничтожить в Путивле самозванца. Но ни царь Борис, ни воеводы о нем почему-то уже не думали. Может быть, они полагали, что без войска он не представляет для них угрозы? Однако в этом они просчитались.

Через два часа после смерти Б. Ф. Годунова во дворце собрались все находящиеся в столице бояре, дворяне и представители духовенства во главе с патриархом Иовом. На совещании было решено сразу же провозгласить нареченными государями царевича Федора и его мать Марию Григорьевну. Это было сделано, видимо, для того, чтобы честолюбивая царица смогла какое-то время поруководить страной. Сам Федор был уже достаточно взрослым юношей, 16-ти лет, и волне мог бы править самостоятельно. К тому же его уже давно готовили к престолу, и он часто заменял отца и на заседаниях Боярской думы, и во время приема иностранных послов.

Лжедмитрий находился в Туле до конца мая и оттуда рассылал по всей стране грамоты о своих победах. В них он уверял русских людей в том, что является истинным сыном Ивана Грозного. Однако не во всех городах его гонцов встречали с радостью. Бывали случаи, что их просто убивали, а грамоты сжигали. Но ситуация резко изменилась, когда из Москвы пришло известие о свержении царицы Марии Григорьевны и Федора Борисовича. В еще большее волнение пришли жители городов, когда до них дошли слухи о бегстве царя Бориса с казной и необходимости поймать его. Многие прекратили всяческую деятельность, прятали ценное имущество и запирались в своих домах. Всем хотелось хоть какой-нибудь определенности.

После празднеств по случаю восшествия на престол Лжедмитрий начал раздавать долги. Он постарался максимально щедро наградить поляков, которые оставались с ним до конца. Но далеко не все были довольны полученными деньгами и подарками. Так, князь Адам Вишневецкий утверждал, что он потратил несколько тысяч злотых на экипировку «царевича Дмитрия», а взамен ему вернули какие-то копейки.

Некоторые шляхтичи, получив плату за службу, не стали возвращаться в Польшу Они купили себе красивую одежду, наняли слуг и стали вести праздный образ жизни. Прогуляв и пропив все деньги, они стали требовать от Лжедмитрия дополнительной платы. Когда тот отказался это делать, они начали буянить. Утихомиривать их пришлось П. Ф. Басманову со стрельцами. Роптали и казаки, уверенные, что без их помощи «Дмитрий Иванович» никогда бы не получил престол. Но всем угодить было невозможно.

Уже осенью 1605 г. «Дмитрий Иванович» объявил боярам, что собирается жениться на дочери сандомирского воеводы Юрия Мнишека Марине. По его просьбе они написали письмо Юрию, в котором выразили благодарность за помощь в возвращении «отчего» престола «царевичу Дмитрию» и попросили дать согласие на его брак с дочерью. К тому же бояре отправили послание королю Сигизмунду III, в котором прямо написали, что признают «Дмитрия» своим государем.

После этого к Юрию Мнишеку был отправлен секретарь самозванца Ян Бучинский, который обсудил с ним различные тонкости, касающиеся предстоящей свадьбы. Хотя от Марины не требовалось принять православие, но своим поведением она не должна была вызывать возмущение у русских людей. Поэтому ей следовало причащаться от рук патриарха, посещать православные храмы, прикладываться к иконам, в среду необходимо было поститься, а в субботу — есть мясо. Кроме того, голову после замужества ей нужно было закрывать либо платком, либо подходящим головным убором.

Свадебные пиры продолжались много дней. Но, по воспоминаниям современников, никакого веселья никто по-настоящему не чувствовал. Во всем чувствовалось предвестие беды. Все началось с того, что Лжедмитрий потерял обручальный перстень с алмазом ценой в тридцать тысяч талеров. Затем во время одного из официальных обедов Юрию Мнишеку стало плохо, и его были вынуждены отвезти домой. Наконец, один из поляков был случайно ранен стрельцами, охранявшими Кремль.

Несчастным оказался и день выбора свадьбы. В пятницу 8 мая был большой храмовый праздник в честь Николая Угодника, и венчаться в этот день было категорически нельзя. Но самозванец не захотел считаться с запретом и устроил свое торжество в этот день. При этом он запретил пускать в Кремль рядовых москвичей, боясь столпотворения, поляки же были приглашены в полном составе.

Top.Mail.Ru Яндекс.Метрика