На бугре показался всадник. Ветер трепал льняные волосы на голове. Заслонив ладонью глаза, он пытливо всматривался в даль.

Солнце поднималось над горизонтом. Озаренные багровым светом волны тихо бежали к берегу, гулко разбиваясь о камни. За бугром вздымались острые вершины соснового бора.

Всадник повернул в лес. Конь шел шагом по узкой тропе.

Кругом было тихо. Изредка хрустел попавший под копыто сучок.

Порой дорогу пересекали полувысохшие болотца. Тогда под копытами хлюпала вода.

Наконец лес стал редеть. Всадник выехал в низину, вызревающая желтая рожь колыхалась и шуршала. Конь пошел по меже.

Шел 1613 год. Небольшой польский отряд, высланный на разведку, пробираясь сквозь дремучий Костромской лес, сбился с пути.

В лесу мела метель. Ветер свистел, качая хвойные вершины. Колючая снежная пыль клубилась в воздухе, падала, застилая дорогу.

Кони храпели, проваливаясь в глубокие сугробы.

Усатый огромного роста рейтар, придержав своего вороного скакуна, повернул голову к ехавшему позади спутнику и хрипло сказал: — Ясновельможный пан сотник! Дюже темно. Ничего не видно. Добро б шлях какой, а здесь, куда ни глянь, бесова дорога. Так и сгинуть можно в этом проклятом лесу.

Сотник взглянул на отягощенные снегом мохнатые лапы сосен, грозно нависавшие над головой. Над их вершинами быстро плыли рваные облака. Сгущался сумрак. Лес тонул в наплывающей темноте.

Лес мачт вздымался над Архангельской гаванью. Китобойные шхуны, транспортные шнявы, беляны, баржи, расшивы и лодки толпились у берега. Поскрипывали причалы. От воды тянуло летней сыростью, смолой, запахом свежей рыбы. Ребятишки у мола швыряли в набегающие волны мелкие камешки.

Грузный бородач в купеческой однорядке остановился у сходней и громко кричал:

— Эй! Матвей! Матвей!..

На шняве никто не отзывался. Бородач, плюнув, стал подниматься по сходням. Едва он переступил борт, как из кормовой каюты выглянул юнга.

Первую весть о неприятеле принесли мальчишки, игравшие за околицей. Их крик: «Наши едут, французов ведут!» переполошил село. Бабы забегали из избы в избу, предупреждая соседок. В один миг Сычевка высыпала на улицу.

Меж тем шествие подходило к селу.

Впереди ехал на гнедой лошади бурмистр. За плечами его торчали две трофейных пики.

Позади бурмистра плелась пешая толпа оборванных людей.

На головах у них были какие-то невиданные шапки. Одеты они были по-разному: кто в ризу, кто в попону, кто в бабью кацавейку, как ряженые на господских святках.

Капитан Козерогов приехал в батарейную роту в большом расстройстве.

— Фельдфебеля Громыку ко мне, — приказал он.

Дежурный козырнул и исчез. Через мгновение фельдфебель, вытянувшись во фронт, уже стоял перед ротным начальством.

Капитан Козерогов любил смущать солдат неожиданными вопросами.

Он подошел к Громыке, заглянул в глаза — младший чин стоял навытяжку, не шевелясь.

Капитан усмехнулся. Щелкнул его ногтем по мундирной пуговице.

В шесть часов утра туман рассеялся. В третий бастион принесли на завтрак ушат с кашей. Солдаты и матросы обступили его и торопливо принялись есть. Дежурный лейтенант Головинский, наблюдавший в это время за неприятелем, заметил, как из французских окопов выглянули дула орудий. Он хотел было пойти доложить начальству, но над его головой просвистело пушечное ядро.

— Ваше благородие, бить тревогу или не бить? — спросил седоусый барабанщик.

— Бей, — ответил Головинский.

Но тут второе ядро, перелетев прикрытие, сбило барабанщика. Он упал не вскрикнув. Снаряд перебил ему ноги.

Перед каждым очередным парадом в первой роте Нижегородского пехотного полка неизменно происходил один и тот же разговор.

Фельдфебель Копыто почтительно докладывал ротному командиру:

— Так что, ваше высокоблагородие, Бондаренку дозвольте не иначе, как дневальным оставить.

Ротный, пожилой капитан, озабоченный предстоящим смотром, нервно теребил редкую бородку и переспрашивал:

— Почему ты так думаешь?

— Иначе никак не сподручно, — отвечал фельдфебель. — Бондаренко нам весь церемониал испортит. Ростом он как медведь. Стало быть, его на правый фланг ставить надо, а равняться по нем не можно, потому как у него что ни шаг, то сажень. Левый фланг с ним пропасть должен.

Top.Mail.Ru Яндекс.Метрика