Всемирная паутина в корне изменила эпистолярный жанр. Писем на бумаге, доставляемых традиционной почтой, почти не пишут. Пресловутая «цифра» изменила все. Язык, приемы и правила, прежде свойственные «аналоговому» письму, а главное — время, которое требуется письму, чтобы дойти от отправителя к адресату. Иногда счет идет на секунды. Сумасшедший показатель!

Но если приглядеться повнимательнее, «цифровое» письмо, как и «аналоговое», все так же соединяет в себе два величайших достижения человечества: письменность и способ доставки, то есть почту во всей ее временной перспективе — от скороходов до электронных писем. И развивались почта и письменность если не параллельно, то, как минимум, в тесной взаимосвязи.

Да, «цифровое» письмо — неотъемлемая часть Всемирной паутины. Быть может, кто-то и не согласится, но в истории человечества и до Интернета возникали системы письменности, которые обладали и обладают по сию пору почти такой же объединяющей силой, как и Сеть. Это иероглифическое письмо, в первую очередь — китайское.

Что такое чемодан? Это ближайший, интимнейший друг человека — по крайней мере в дороге, — выбор которого требует, значит, немало ума, расчета, опытного и зоркого глаза, способности многое предвидеть, взвесить, а еще и того, конечно, чтобы, выбирая вещь практично, выбрать вместе с тем нечто такое, что не причинило бы ущерба и эстетическим вкусам, пренебрежение к которым может иной раз сделать самую практичную покупку ненавистной.

И. А. Бунин. История с чемоданом

Ныне травмы от чемоданов совсем не те, что прежде. Раньше наиболее уязвимыми частями тела становились бедра, колени, икры. Лишь в тех случаях, когда чемодан роняли или когда у него отрывалась ручка, страдали ступни ног. Нынче же больнее всего голеностопу. Причина проста: прежде чемодан несли в руках, теперь катят на колесиках. Прежде им, случалось, пробивали себе дорогу, как тараном, теперь им прокладывают путь, как катком или скрепером. Люди, часто ездящие, это подтвердят.

Наш человек, наш чемодан

Несомненно, что самым главным, самым знаменитым отечественным яхтсменом современности является Роман Абрамович. Нет, Роман Аркадьевич вроде бы не ходил под парусом через «ревущие сороковые». Да он, скорее всего, и не работал со шкотами на какой-нибудь очередной гонке на приз Пироговского водохранилища. Зато его построенная на германской верфи яхта «Эклипс» стала крупнейшим (длина более 160 метров) частным судном в мире. На этом чуде судостроительной мысли имеются две вертолетные площадки, бассейн, собственная подводная лодка, для обеспечения безопасности яхта оснащена сенсорами движения и системой обнаружения ракет, а примерная стоимость яхты около $300 млн. Яхтенный флот губернатора Чукотки и так не мал. В 2001 году он потратил около $ 100 млн. на яхту «Лe Гран Блу» длиной 107 метров (шестое место в мире по величине), а несколько позже $74 млн. на 115-метровую яхту «Пелорус» (пятое место в мире по величине) и точно неизвестную сумму за одну из самых быстрых и маневренных яхт в мире «Экстеси» длиной 86 метров. Помимо четырех, соединенных вместе дизельных двигателей «Экстеси» оснащена еще и газовой турбиной мощностью 330 лошадиных сил, что позволяет достигать скорости свыше 40 узлов, то есть более 72 километров в час, это значительно выше скорости самых быстроходных военных судов, за исключением катеров, предназначенных для доставки спецназа к месту предполагаемой высадки.

Велосипеды стояли у стены, укрытые от дождя свесом крыши. Задними колесами они касались ручки поломанной скамьи. Мужской велосипед прислонился к стене, женский с неловкой интимностью прильнул к нему. Передние колеса были развернуты под углом, педали неуклюже задрались. Велосипеды были черные и новые, на рамах стояло имя изготовителя, выведенное безупречными золотыми буквами в готическом стиле. Корзины на передних багажниках были из настоящей ивы. Широкие седла с хорошими пружинами издавали тонкий неприятный запах высококачественной кожи. Концы рулей были украшены желтовато-белыми резиновыми наконечниками, с хромированного металла свисали черные капли дождя…

Иэн Макьюэн. Дитя во времени

«Где-то за городом очень недорого папа купил автомобиль»… Слова популярной песни в исполнении Аллы Пугачевой долгое время служили своеобразным гимном отечественных автолюбителей. Тех, кого годами кормили обещаниями о скором выпуске общедоступного автомобиля. Не имея возможности купить машину даже при наличии средств, вынужденные ждать очереди или покупать нечто подержанное, советские граждане в большинстве своем никогда особенно не верили в то, что подлинный «народный автомобиль» будет создан и запущен в производство.

А ведь сама идея «народного автомобиля» была далеко не нова. И уже была реализована, в том числе — в СССР. Ведь если взять за первый «народный» знаменитый «форд-Т», за второй — «фиат-тополино» (выпускался с 1936 по 1955 год, с одной его разновидности был скопирован «горбатый» «запорожец»), то второй и третий появились соответственно в германском рейхе и в Советском Союзе. Четвертое место в мировом автомобилестроении! Оно и в его «народном» ответвлении дорогого стоит.

Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях.

Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита

Висевший когда-то на входе в один московский клуб плакат сообщал, что посетители в спортивных костюмах в клуб не допускаются. Для обладателей этих костюмов, стремящихся культурно провести время после многотрудного рабочего дня, подобный запрет был странен: удобная, как минимум — в «махаловке», одежда была в те времена и дорога и престижна. Человек в «адидасовском» костюме отличался от человека в костюме и галстуке еще и тем, что совершенно неуместная в клубе одежда тем не менее демонстрировала и финансовые возможности ее обладателя, и широту его взглядов, и своеобразно понимаемую демократичность и свободу. Долой опостылевшие пиджаки! Да здравствуют тренировочные куртки на молнии! Олимпийки, в конце концов!

Традиционная система дресс-кодов сопротивлялась, как могла. Люди в спортивных костюмах пытались сунуть деньги стоявшему на дверях крупному мужчине с мускулатурой, упрямо рвущейся наружу из-под белой, сереющей от пота рубашки. Вышибала был непреклонен и отступал в сторону, лишь когда появлялся соответствующий дресс-коду посетитель.

Как определить социальный статус женщины? Некоторые считают самым верным показателем модель телефона. Это сегодня, а двести-триста лет назад главным социальным маркером был веер. Жермена де Сталь, современница Наполеона, утверждала, что по манере держать веер можно отличить «княгиню от графини, а маркизу от буржуазки». Есть у веера и совсем другие значения. Недаром повсюду — и в Европе, и на Востоке — его считали главным орудием женского кокетства. По легенде, им прекрасно владела уже наша прародительница Ева. Это веер, еще до яблока, помог ей соблазнить Адама. Средневековая куртуазная легенда гласит, что, когда Адам увидел только что сотворенную Еву, в руках у нее была ветка какого-то растения. Засмущавшись, кокетка стала обмахиваться и разглядывать райский сад, делая вид, будто до Адама ей дела нет. Судьба человечества была решена.

Он был изыскан, как его сшитые по мерке костюмы. Все в нем соответствовало друг другу. Запах одеколона подходил к цвету галстука, цвет галстука — к цвету камней в золотых запонках в манжетах безукоризненно голубой рубашки. Золотые запонки в манжетах — кто вообще в наше время еще носит запонки? — размером и оттенком золота соответствовали золотым часам на запястье правой руки.

Януш Вишневский. Одиночество в Сети

Мужчины во все времена были и остаются по сей день большими модниками. Любили и продолжают любить модные украшения, драгоценности, не говоря уже о кажущихся совершенно бесполезными нефункциональных аксессуарах. Посмотрите, каков пушкинский граф Нулин:

Пока Picard шумит, хлопочет,

И барин одеваться хочет,

Сказать ли вам, кто он таков?

Существует точка зрения, что в действительности мода меняется только во время и сразу после войн. Именно тогда в ней происходят радикальные изменения. Чтобы мода поменялась, надо, чтобы из жизни ушло целое поколение мужчин. Женщин остается больше, конкуренция возрастает, да и взрыв сексуальности всегда приходится на конец войн. Женщина должна привлечь к себе внимание. И наполеоновские войны, и Первая мировая, и Вторая — все они стали сильнейшими толчками в развитии моды.

…И сексуальности.

После Первой мировой войны женщины были одержимы шелковыми чулками. Спрос на них был настолько велик, что важнейшие изобретения в текстильной индустрии 1920-х годов — искусственный шелк и синтетические волокна — нашли применение в первую очередь в производстве чулок.

Я бы хотел быть изобретателем голубых джинсов. Они изумительно выглядят, практичны, удобны и повседневны. Они выразительны и сдержанны, в них — зов пола и простота, словом, все, что бы мне хотелось иметь в одежде, которую я придумываю.

Ив Сен-Лоран

Джинсы! — мечта стиляги 60-х, один из главных товаров спекулянтов 70–80-х, отличительная черта тех, кому за бугор было можно, и предмет вожделения тех, кому туда было нельзя, самая демократичная одежда 90-х и 2000-х — откуда они пошли? От Леви Страуса — первообладателя патента № 139 121 Бюро патентов и торговых марок США на производство «рабочих комбинезонов без бретелей с карманами для ножа, денег и часов». До сих пор не известно, умел ли сам Леви Страус шить, кроить, ставить заклепки. Скорее всего — нет.

Не все мы длинноногие голубоглазые блондинки, не все атлетически сложенные брюнеты с неимоверно кучерявой шевелюрой и блестящими карими глазами. Тем более редко встречаются зеленоглазые везунчики с огненно-рыжей гривой. Но даже если из всех слагаемых красоты у вас (особенно если вы женщина!) есть только красивые волосы — вы можете считать себя чертовски привлекательной. Люди знают это с очень давних времен — и поэтому что только не делали они со своими волосами на протяжении человеческой истории! Отращивали, укладывали в неимоверной сложности прически, стригли, сбривали, выщипывали, выпрямляли, завивали, заплетали в косы, красили специальными растворами… Да и просто украшали — от женских гребней, шпилек, булавок и заколок до подвесок и диадем из благородных металлов с драгоценными камнями. И все лишь ради того, чтобы выглядеть великолепно, соблазнительно, модно, современно или, как сегодня говорят некоторые, «креативно и гламурно».

Часы пробили половину десятого. Дориан провел рукой по лбу и поспешно встал с постели. Он оделся даже тщательнее обычного, с особой заботливостью выбрал галстук и булавку к нему, несколько раз переменил кольца. За завтраком сидел долго, отдавая честь разнообразным блюдам и беседуя с лакеем относительно новых ливрей, которые намеревался заказать для всей прислуги в Селби.

Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея

По галстукам, разнообразию их форм — от простого шейного платка до «бабочки», по изменению их величины и конфигурации можно изучать историю человеческой цивилизации. Зачем же мужчинам этот кокетливый, почти женский аксессуар?

Последние несколько сезонов на мировых подиумах царят стили 60–70-х годов XX века. И на волне общего интереса к моде тех лет вновь возвращается узкий галстук, в каких когда-то щеголяло поколение стиляг.

…Бедные калоши! Люди прячут их со стыдом и неблагодарностью в уголках передней, а там они, бедные, лежат забрызганные, затоптанные, в обществе лакеев, без всякого уважения.

Владимир Соллогуб. История двух калош

Наиболее распространенные «мокроступы», резиновые сапоги и калоши (настаиваем на «к», ибо «наше всё» писал в письме брату «Да пришли мне калоши!», а с Пушкиным не поспоришь!) совершили с течением времени своеобразную рокировку. Прежде калоши были признаком достатка, определенного социального положения, а резиновые сапоги, появившиеся значительно позже, всегда указывали на самые низкие ступени социальной лестницы.

Теперь же с резиновыми сапогами случилось то, что часто бывает с самыми обычными, практичными вещами: они становятся не просто модными, а ультрамодными. И такая неотъемлемая часть «гламура» эпохи наших бабушек и мам, как резиновые сапоги, стала модным трендом последних нескольких лет.

— Прекрасный мех! — воскликнул он.

— Шутите! — сказала Эллочка нежно. — Это мексиканский тушкан.

— Быть этого не может. Вас обманули. Вам дали гораздо лучший мех. Это шанхайские барсы. Ну да! Барсы! Я узнаю их по оттенку. Видите, как мех играет на солнце!.. Изумруд! Изумруд! — тотчас отозвался Остап Бендер.

Эллочка сама красила мексиканского тушкана зеленой акварелью, и потому похвала утреннего посетителя была ей особенно приятна.

Илья Ильф и Евгений Петров. Двенадцать стульев

Несмотря на апокалипсический прогноз о наступающем глобальном потеплении, зимы все еще выдаются настоящие. А еще с обильными снегопадами и, главное, прореженные вереницей праздников и растянутыми, прошедшими под изрядным хмельком зимними каникулами. Посему часто вспоминался чеховский рассказ «Ряженые»: «Вечер. По улице идет пестрая толпа, состоящая из пьяных тулупов и кацавеек».

Не льсти себе — подойди поближе!

Надпись над писсуаром

Се павильон уединенный…

По приблизительной оценке, в Москве — один общественный туалет на 50 тысяч человек. В Древнем Риме один приходился на 5 тысяч. Может ли современный москвич почувствовать себя древним римлянином?

Что ж! Несмотря на то что пропорции говорят не в нашу пользу, ответ однозначный: наш человек конечно же может почувствовать себя древним римлянином — с имперским духом у нас полный порядок. А вот сортиров маловато. И много-много связанных с этим проблем.

Скорее всего, неправильно устанавливать прямую зависимость между культурой, с одной стороны, и количеством и обустройством отхожих мест — с другой. Прямые зависимости — обычно плод мысли излишне рьяного публициста. Но какая-никакая зависимость все же существует. И общественные туалеты есть пусть кривое, пусть щербатое, пусть опосредованное, но зеркало нас самих. Правда, повествовать о туалетах, тем более о различных обычаях пользования оными — значит рисковать быть обвиненным в вульгарности. Или, если сделать акцент на тех надписях, что украшают стены туалетов, — в некоторых особенных психических отклонениях. Назовут эротоманом с уклоном в виртуальную копрофагию — не отмоешься. Но опять же таки есть надписи, что отражают кросскультурное общественное сознание, а есть уникальные, отражающие жизнь одной конкретной страны в конкретное время.

И тотчас вошла и она, тоже покачиваясь на каблучках туфель без задка, на босу ногу с розовыми пятками, — длинная, волнистая, в узком и пестром, как серая змея, капоте с висящими, разрезанными до плеча рукавами. Длинны были и несколько раскосые глаза ее. В длинной бледной руке дымилась папироса в длинном янтарном мундштуке.

Иван Бунин. Пароход «Саратов»

Папиросы окончательно вышли из моды. Осталось несколько сортов, качество которых не одобрил бы один большой специалист и любитель крепкого табака — корифей всех наук. Однако ностальгический дымок еще поднимается над советской историей и нашим утраченным бытом.

Существует устойчивый миф, будто И. В. Сталин папиросы «Герцеговина Флор» не курил. Он отламывал гильзу-мундштук, раздавливал своими крепкими пальцами курительную часть, набивал этим табаком трубку, чиркал спичкой, окутывался клубами ароматного дыма. И только потом поворачивался к благоговейно молчавшим товарищам и, лукаво прищурившись, спрашивал: «А что нам скажет товарищ Жуков?»

…Он живет в однокомнатной квартире на втором этаже, окна — в сквер. Сам убирает, готовит, кормит кота — единственное близкое ему существо в подлунном мире. Сам ходит за продуктами и у прилавков подолгу считает деньги. Он очень стар и одинок: жена давно умерла, общих детей не было, с пасынком и двумя падчерицами отношения не сложились. У него есть несколько фотографий миниатюрной женщины с выразительными черными глазами и хитрой полуулыбкой. На одной женщина сидит, забросив ноги на ручку кресла, на другой — ловит руками в браслетах подол юбки, на третьей — выходит из шикарного авто возле Триумфальной арки на Елисейских Полях. Эти фотографии, вырезанные из заграничных журналов и фотоальбомов, — работы лучших мастеров, признанных мэтров и корифеев. Корифеи и мэтры несказанно бы удивились, узнав, что эту женщину и нынешнего жителя маленькой квартиры, скромнейшего московского пенсионера, связывал почти год нежнейшей дружбы…

Наконец-то прогресс и компьютерные технологии начали менять основы человеческого бытия. Извечный вопрос «Кто последний?» — причем многих слово «последний» обижает, обиженные требуют, чтобы их называли «крайними», — звучит уже совершенно в ином формате. Например, вы входите в некое учреждение (собес, Сбербанк, почта и т. д.), прикасаетесь к поверхности монитора на специальном терминале и получаете на руки квиток с номером очереди. Теперь вы не должны стоять за кем-то, вдыхая аромат давно немытых волос, а можете, рассчитав время, пойти выпить кофе, посидеть в удобном кресле с журналом. Главное — не пропустить того момента, когда ваш номер высветится на специальном табло. Однако…

Однако иной формат не отменяет сущности очереди. Которая неизменна. Не меняет он также и нашего к очередям отношения. Сформированного долгими и долгими годами. Не меняет и отношения к стоящим в очередях тех, кто в данном присутствии служит. Поэтому терминалы с мониторами одно, а отдельная, коммерческая запись — другое. Зачем вам квиток, когда за восемьсот рублей вы и пройдете впереди всех, и получите режим благоприятствования? Правильно, квиток не нужен. Но если у вас нет таких денег, то охранник обеспечит вам все нужно за половину стоимости. Технологии приходят и уходят, очереди — остаются. Технологии в другом, параллельном нам мире. Наш мир очередей и мир прогресса не пересекутся никогда. Мы жили, живем и будем жить по законам Евклида…

Забор во всех его разновидностях определил наше мировосприятие. И — миропотребление.

Бетон, камень, кирпич, дерево, лоза, металл, пластик, сетка рабица, чугунное литье, дерево, кустарники или так называемые шпалеры, зеленые стены из стриженых деревьев. Как вы думаете, для чего все это? Да очень просто: это все — материал для возведения заборов. На заборы, между прочим, работает целая индустрия. Старая шутка про «заборостроительный» техникум, где будто бы учатся одни долдоны, давно потеряла актуальность. Некоторые нынешние специалисты по заборам обладают знаниями и навыками не только в области строительства, сопротивления материалов, но и в электронике, акустике и многих других областях. Возвести забор — не поле перейти.

«В непроглядную ночь бежали уламры, обезумев от страха Оданий и усталости; все их усилия были тщетны перед постигшим их несчастьем: огонь был мертв!» Так начинается «Борьба за огонь», роман популярнейшего на рубеже XIX–XX веков французского писателя, лауреата Гонкуровской премии и председателя Академии Гонкуров Жозефа Анри Рони-старшего. Нам же, людям XXI века, такая коллизия времен палеолита может показаться слишком примитивной. Делов-то! Берешь зажигалку, нет зажигалки — спички, раз — и готово! Разжигай костер, затапливай печь или камин, начинай готовить барбекю. Прикуривай, в конце концов.

Но если так получилось, что зажигалка потеряна, спички промокли? Неужели придется, как герою романа «Борьба за огонь» Нао, сыну Леопарда, отправиться на поиски огня? Ждать, пока молния ударит в старое дерево, или силой отнимать огонь у других, с позволения сказать, дикарей?

О поэте Пушкине, сколько краткость времени позволила мне сделать разведание, — он принят во всех домах хорошо и, как кажется, не столь теперь занимается стихами, как карточной игрой, и поменял Музу на Муху, которая теперь из всех игр в большой моде.

Из донесения жандармского генерала Волкова Бенкендорфу от 5 марта 1827 года

Обуздать эту страсть немыслимо. Дело даже не в том, что нельзя взять под контроль все места, где можно сыграть в карты: парки, пляжи, следующие из города в город такси (когда-то — любимое место разводки «лохов» бригадами карточных шулеров), общественные туалеты, подсобные помещения магазинов, комнаты для переговоров в офисах и так далее и тому подобное. Изгнанные из зданий вокзалов, картежники сядут в электрички и поезда дальнего следования. Удаленные с пляжей, перейдут на борт речных и морских судов. В конце концов, ведь можно играть сегодня у себя дома. Завтра — у партнера. Послезавтра — у другого. И менять местоположение каждый раз.

…Перед сном он стукнул кулаком по подушке, извлек из тумбочки возле кровати помещенный туда кошелек и дважды пересчитал восемь бумажек пятирублевого достоинства…

Михаил Веллер. Кошелек

Во многих странах не принято ходить с пачкой денег в кармане. В наличии имеется лишь небольшая сумма на чашку кофе или на пачку сигарет. Да и зачем напрягаться с наличными, если для этого давным-давно придумали кредитные карточки. Вот и россияне, как и весь цивилизованный мир, теперь предпочитают не носить наличных денег в кармане. Пластиковую карточку сегодня имеет каждый четвертый взрослый россиянин, и количество их продолжает расти с каждым днем. Мало того что карточками очень удобно расплачиваться, так на них еще растут и проценты. А вот от ношения денег в кошельках и всевозможных портмоне денег не становится больше. Но тем не менее карточки карточками, а нал в кармане всегда греет душу, да и чувствуешь себя более уверенно. Зря, что ли, ходят толстые дядьки с барсетками, ведь не ключи же от квартиры они в них носят. Хотя отсутствие наличных денег — это вроде как удел состоятельных людей.

Слушал господина, который другому говорил: «смешно, как они одинаково пахнут, горелым сквозь духи, все эти сухие хорошенькие шатеночки», и, как часто бывает, пошлость, неизвестно к чему относившаяся, крепко обвилась вокруг воспоминания, питаясь его грустью.

Владимир Набоков. Весна в Фиальте

Представим невозможное: обоняния как органа чувств больше нет. То есть запахи есть, но люди, сохранив способность слышать, видеть, ощущать нечто на ощупь, потеряли возможность запахи различать. Более того, они никогда и не знали об их существовании.

«О! Нет! Нет-нет!» — воскликнули бы хозяева парфюмерной и табачной промышленности, владельцы брендов и марок. Большинство бы разорилось, наиболее ушлые переквалифицировались бы в дизайнеров. Имевшие таланты и способности занялись бы музыкой. Но все было бы чужим, непривычным. Мы потеряли бы значительную часть наших воспоминаний. И немудрено, ведь память об ароматах — все равно каких, приятных или отталкивающих, — более глубинная, чем память зрительная. Способность различать запахи — одна из самых древних способностей, недаром обонятельный центр расположен на нижней поверхности височной и лобных долей, в самой «старой» части головного мозга, в мозге обонятельном, в так называемой извилине морского коня — гиппокампе, или аммоновом роге. И от работы этого центра зависит, как говорят ученые, и формирование эмоций, и даже мотивация.

 

Поцеловаться на морозе все сложнее. Искусственный лед катка, спуск на горных лыжах с рукотворной, посыпанной синтетическим снегом горы, лыжные стадионы под крышей… Неужели активный зимний отдых уходит в область преданий?

Нет-нет, ничего подобного, активный зимний отдых консервативен (консервативная активность — неплохой оксюморон!) уже потому, что он неотделим от целого комплекса именно зимних ощущений. О них писал еще Петр Вяземский:

Яркой пылью иней сыплет

И одежду серебрит,

А мороз, лаская, щиплет

Нежный бархатец ланит.

Многое, прежде маргинальное, присущее ранее ограниченному числу людей, всеми прочими если не осуждаемое, то не одобряемое, в наши дни стало модным. Почти — массовым. Татуировка — из этого разряда. Сейчас иметь татуировку значит идти в ногу со временем. Значит быть «продвинутым».

Как свидетельствуют социологи, число маргиналов практически в любом из человеческих сообществ колебалось и колеблется в диапазоне от шести до пятнадцати процентов. Верхняя граница может свидетельствовать о серьезных социальных проблемах, нижняя — условный «приемлемый уровень». Чезаре Ламброзо, проведший в середине XIX века осмотр тел почти четырех тысяч заключенных и пяти тысяч солдат, обнаружил, что число татуированных среди них было около восьми процентов. Данные о татуированных наших дней отсутствуют, но, вероятно, показатели позапрошлого века пройдены давно. Но скорее всего, нынешнее повсеместное распространение татуировок, мода на них не говорит напрямую о социальных проблемах. Мир стал другим. Отношение к татуировкам — тоже.

«Бюстгальтер, как много в этом слове для сердца женского дано, как много в нем отраженно…» Вот вам и перифраз классика, знавшего толк в женской привлекательности. Вот только к такому мощному оружию, как бюстгальтер, человечество пришло каких-то сто с небольшим лет назад. И шло долго и мучительно. Раньше женщины подбирали грудь лишь в исключительных случаях — для комфорта на охоте и у домашнего очага.

Можно сказать, что лифчик закрепил борьбу женщин за эмансипацию. Он дал возможность женщинам вторгнуться в совершенно, казалось бы, мужские сферы деятельности.

Женщины начали заниматься спортом, бизнесом, танцевать танго, ездить верхом не в платье-амазонке, играть в гольф, в конце концов, пошли в депутаты. Как же все это связано с лифчиком? А очень просто: попробуйте побегать, попрыгать и поруководить, когда груди трясутся и вам от этого больно и неловко. Попробовали?! То-то же. А еще бюстгальтер поддерживает мышцы, выстраивает силуэт, скрадывает недостатки фигуры и подчеркивает ее преимущества. Да, лифчик вселяет уверенность в любую женщину, но в то же время является и орудием обольщения. Хотя, кажется, феминистки мыслили по-другому, иначе зачем им было в 1963 году публично выбрасывать и сжигать свои лифчики? Этот жест вроде как должен был символизировать их равноправие с мужчинами. А мужчины и не возражали, а, напротив, радовались такому протесту. Может быть, это был тот единственный случай, когда мужчины не возражали против такой борьбы женщин за свои права.

Между советской атомной бомбой, на которую работали тысячи ученых и рабочих в секретных «моногородах», и «Изделием № 2» ГОСТ 4645–49, то есть обыкновенным, и презервативами, выпускавшимися на фабрике в подмосковной затрапезной Баковке, с первого взгляда нет ничего общего. Однако производство и грозного оружия массового уничтожения, и средства контрацепции барьерного типа из латекса организовал один и тот же человек. Пожалуй, один из самых эффективных менеджеров XX века. Лаврентий Павлович Берия. Другое дело, что и бомбу и презервативы делали под страхом смерти, используя труд заключенных. Но как любят ныне говорить — время было такое. Вот только, учитывая вклад Берии, красивые, превратно приписываемые Уинстону Черчиллю слова, будто Сталин взял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой, следует несколько подредактировать. Оставил и с атомной бомбой, и с презервативами. И не известно — что ценнее…

После выхода романа «Солнечный сезон» улицы нашего приморского городка все время заполнены столичной молодежью, приезжающей отдохнуть на побережье. Молодые парни в плавках, не просыхающих от морской воды, явно подражая героям этого романа, фланировали по главной улице. Демонстрируя свое телосложение, словно на конкурсе мужской красоты, они важно вышагивали, выпятив грудь, отставив зад, согнув в локтях руки. Под стать парням были и девицы в купальниках, плотно облегавших их упругие тела. Пружинистой походкой они прогуливались, покачивая бедрами и выставив грудь. Даже совсем еще зеленые худосочные юнцы, жующие конфеты, и те шатались по улицам с нарочито небрежным видом. Все они, и парни и девушки, на первый взгляд державшиеся достаточно скромно, на самом деле буквально изнывали от истомы и, сохраняя самый невинный вид, старались коснуться друг друга обнаженными телами. Казалось, само вожделение шествует здесь под яркими лучами солнечного света.

Кёко Хаяси. Шествие в пасмурный день

Мяч ты оставь, уж звенит колокольчик — терма зовет и тебя.

Марциал

«Да будет вода!» — не патетический клич, а девиз с глубоким смыслом. Он даже вынесен на герб государства Ботсвана. В Ботсване и во многих других странах не хватает воды для самых элементарных нужд. А в развитых странах люди предаются водным процедурам и в ус не дуют. Да еще придумали напичканные аттракционами аквапарки.

В начале 90-х годов прошлого века один нувориш, расселив прежних жильцов, стал обладателем большой квартиры в старом доходном доме. Сделал «евроремонт». Установил в ванной комнате большую ванну-джакузи. И как-то, провернув крупное дельце, решил искупаться в ней вместе с не менее габаритной подругой. Они не успели пригубить шампанское: обветшавшие деревянные перекрытия не выдержали и свежеиспеченные хозяева жизни обрушились вниз, в находившуюся под ними еще не расселенную коммунальную квартиру. Прямо на небольшую очередь к умывальнику. Так водные процедуры новой России погребли под собой водные процедуры России старой. В буквальном смысле слова.

…Он завел довольно хорошего повара, тонкие голландские рубашки. Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже…

Николай Гоголь. Мертвые души

Чем должен пахнуть мужчина? Хорошо выделанной кожей, качественным табаком и выдержанным коньяком — это классика. Именно такой букет в разных сочетаниях пытаются воспроизвести в мужских парфюмах. Первые ароматы для настоящих мужчин появились уже более трехсот лет назад.

Top.Mail.Ru Яндекс.Метрика